ТЕНЬ НАД БЕЛОВЕЖСКОЙ ПУЩЕЙ

В. Семаков, "Заповестник" (Россия), №8, август 2000 г.

За свое довольно долгое существование Беловежская пуща испытала немало бурь и потрясений. Тут и огромной силы пожар 1811 года, полыхавший с мая по октябрь, и активная рубка реликтовых деревьев английскими концессионерами по завершении Первой мировой войны, и, наконец, превращение всемирно известного заповедника в так называемое заповедно-охотничье хозяйство, инициированное самим Хрущевым. Теперь же над пущей нависло еще одно "стихийное" бедствие - новоиспеченный руководитель научного отдела Юрий Козулько.

Каждый с детства мечтал найти свое место в жизни. Кто хотел стать врачом, кто геологом, а кто и пополнять ряды вечно гонимых биологов. Что касается Козулько, то он, по-видимому, ставил перед собой цель стать начальником, дабы учить своих подопечных уму-разуму. Во всяком случае, только этим можно объяснить упорное его пробивание "дороги наверх", сопровождавшееся и унижением людей, которых он прежде называл "Учителями" с большой буквы и которые стали у него на пути, использование всевозможных сплетен, и, конечно, возвеличивание собственной персоны.

Поэтому, когда очередной зам по науке в национальном парке "Беловежская пуща" ушел на пенсию, то пробил его звездный час.

Свое стремление занять пост заместителя по НИР он мотивировал желанием поднять в научном отделе трудовую дисциплину, носившую, по его мнению, довольно либеральный характер и "вывести научный отдел из прорыва". Поэтому уже в своей "тронной" речи, по случаю назначения на новую должность, сотрудники сразу же были предупреждены, что любая инициатива с их стороны должна быть согласована с ним и только с ним. Что же касается непосредственно работы, то от регулярного посещения пущи вообще было предложено максимально воздержаться, навещая лес лишь в "лечебных целях".

С первых же дней восседания в начальственном кресле началось навешивание ярлыков всем прежним замам по науке, с которыми новоявленному "Трофиму Денисовичу" пришлось проработать в предыдущие годы. Один получил звание "дубаря", второй - "алкоголика", а третий - "шизофреника-маразматика", купившего ученую степень у столь же недалекого Ученого Совета Дальневосточного отделения АН СССР.

Приемчик, прямо скажем, отнюдь не новый. Ведь давно известно, что в науке можно возвыситься двумя способами: создать упорным трудом или способностями что-либо выдающееся, либо принизить заслуги более удачливых коллег. Поэтому вполне естественно, что был выбран более легкий вариант. Кроме пущи, Козулько не работал в других научных учреждениях, и просто не ведает, что на свете есть и несколько иные мерила ценностей, не говоря уж об элементарной порядочности.

Поэтому "естественным" стало гонение на наиболее активных сотрудников отдела, в том числе Денгубенко А.В., Черкаса Н.Д. и Фенчука В.А. Первая большую часть жизни проработала в системе Академии наук и имеет на своем счету не только многочисленные научные публикации, но и открыла новые для науки виды растений. Что же касается Черкаса, то он не только успел поработать в той же системе, но уже за время работы в пуще стал великолепным популяризатором этого древнего леса, выпустив две мгновенно разошедшиеся книжки, не считая многочисленных публикаций в периодической печати. Список его научных работ также достаточно впечатляющий и заметно превосходит аналогичный список самого (!) Козулько. Но это еще не все. Благодаря своей общительности, Черкас добился регулярных приездов в пущу орнитологов из многих европейских стран, с которыми у него сложились дружеские отношения.

Подавал большие надежды и начинающий сотрудник Фенчук, в совершенстве освоивший английский язык и виртуозно работающий на компьютерной технике. Поэтому не удивительно, что покинув пущу, он в настоящее время успешно занимается научной работой в другом учреждении.

Уход упомянутых сотрудников из научного отдела был предопределен изначально. Никто из них не захотел смириться с той атмосферой "лысенковщины", которая начала насаждаться новым руководством. Всего же из научного отдела за полтора года правления Козулько ушли шесть научных сотрудников, не захотевшие по любому поводу писать объяснительные и докладные записки, выслушивать длинные речи и получать выговора.

Дисциплина сейчас "налажена". Все сотрудники буквально несутся по утрам на работу, дабы не опоздать к ее началу. Ведь за опоздание на несколько минут можно запросто лишиться премиальных, не говоря уж о соответствующих оргвыводах. Сотрудники ежедневно заполняют специальные дневники-отчеты о проделанной за день работе, хотя во всех нормальных научных учреждениях отчеты о проделанной работе запрашивают лишь раз в квартал или того реже - раз в год, устраивая периодические проверки лишь с целью конкретной помощи менее опытным сотрудникам. Но главное сейчас не то, чем ты будешь заниматься, а как сумеешь отчитаться. И невдомек реформатору, что еще академик А.Е. Ферсман недвусмысленно говорил, что "трудно придумать способ нанести больший ущерб науке, чем посадить всех ученых за столы, на манер чиновников, подчинив их единому распорядку дня".

Мнительность и хватка за начальственное кресло привела к тому, что новоиспеченному начальнику стало казаться, что сотрудники, собираясь, плетут против него заговоры. Поэтому его стали замечать стоящим под дверями кабинетов, подслушивающего разговоры.

В различных республиканских газетах он начал тиражировать одни и те же тексты своих заметок. Особенно досталось экскурсоводам Музея природы, которые, стремясь сделать экскурсии интереснее, проводили примеры из художественной литературы, истории, поддерживали зарождающиеся обряды.

Очень не по душе пришлись ему рассказы об огромных зубрах, воспетых классиком белорусской поэзии Миколой Гусовским. Поэтому читателям было элементарно объяснено, что никогда в пуще не было таких зубров, "между рогами которых могли усесться три человека". Два - возможно, но никак не три...

Настоящее негодование вызвало шуточное посвящение туристов в пущанцы, осуществляемое экскурсоводами у двух скульптур зубров, установленных непосредственно в пуще. "Доходило до курьезного, - возмущается он в своих опусах-близнецах. - когда устроители серьезных делегаций в программу своего визита включали этот "обычай", хотя никто из ныне работающих в пуще никуда не посвящался".

Действительно, работающие в пуще не посвящаются в пущанцы, из-за элементарной ненадобности подобной затеи. Зато прибывающим в парк туристам такой обряд нравится, почему и "требуют" у экскурсоводов рассказать о нем поподробнее, не говоря уже о желании самим поучаствовать в этой церемонии. Даже Геннадий Селезнев с Думой прошел через этот обряд, и никто из депутатов не высказал своего неудовольствия по поводу его проведения.

Не нравится ему и распространенная во всем мире традиция оставлять мелкие деньги в полюбившемся месте, дабы вернуться туда еще раз. Одним из таких объектов на территории пущи является древний валун, принесенный ледниками из Скандинавии. Но, "если так пойдет и дальше, то недалек тот день, когда возникнет новый вид бизнеса: одни будут оставлять деньги, а другие - собирать"!

В своем рвении навести порядок в экскурсионном обслуживании пущи, Козулько не останавливается на одной лишь белорусской части, поучая в этом плане и ближайших соседей-поляков. "Никто не знает в Польше, - безапелляционно заявляет он, - об облике "святого", появившегося на спиле одного из дубов и вызвавшем необыкновенный ажиотаж". Но ажиотаж был, причем отнюдь не малый. Об этом 6 лет назад писали многие польские газеты. Конечно, никакие небесные силы к этому не причастны. Все дело в попадании на место спила грибной инфекции, вызвавшей поражение древесины. Подробно это явление описал в журнале "Эха лесне" за 1994 год известный польский историограф пущи Петр Байко, озаглавив его "Чудо в Беловеже". Но Козулько, по-видимому, редко заглядывает в прессу, тем более зарубежную, предпочитая быть "писателем", нежели читателем.

Давая общую оценку работе экскурсоводов в пуще, знаменитый "пущевед" констатирует, что "может быть, все это в какой-то степени и веселит туристов, тем не менее сегодня (понимай - при нем! В.С.) Беловежская пуща является серьезным научным и природоохранным учреждением, главной задачей которого является экологическое просвещение".

Вот так, дорогие мамы и папы, а особенно их дети, приезжайте в пущу не отдыхать, а "экологически просвещаться". Заодно узнаете и банальную истину, высказанную без всяких прикрас, что природу надо охранять. Если же очень повезет, то сможете попасть на экскурсию и самого "маэстро", который обогатит вас новыми терминами типа "ареал распространения", "реликтовый первобытный лес", "абсолютно заповедная охрана", а также путанными историческими датами.

Очень любит засветиться Козулько и в отраслях знаний, к которым не имеет никакого отношения. Являясь специалистом по почвенным беспозвоночным, он, тем не менее, предпочитает вращаться в орнитологических кругах, благо, что столь нелицеприятный ему Черкас подготовил для этого благоприятную почву - наладил крепкие связи с заграничными коллегами и привлек их интерес к изучению пущанской орнитофауны. Зато, когда заходит речь о его непосредственной работе, то порой не в состоянии ответить даже на такой простой вопрос, как "когда изымались деревья на вашем подопытном участке - летом или зимой?"

Но вернемся к средствам массовой информации. Разгромив в качестве разминки экскурсоводов парка, перешел Козулько и к анализу более близкой ему темы - научной. Для этого он выдал очередную порцию заметок с одинаковым содержанием, известив читателей, что еще с конца 70-ых годов в пуще начала осуществляться "волюнтаристская научная политика", результатом которой явилось полное разорение научной базы парка. И если бы не неожиданная американская помощь в виде одного миллиона долларов, то от пущанской науки остались бы одни воспоминания. Не случайно он назвал данную субсидию "самым значительным событием второй половины ХХ столетия".

Вот тебе, бабушка, и Юркин день! Оказывается, все достижения многочисленного коллектива за последние 50 лет, включая и внесение парка в список Всемирного природного наследия ЮНЕСКО, меркнут по сравнению со столь завораживающей суммой.

На самом же деле, все обстояло далеко не так, если не сказать - вообще не так. Значит, были у пущанских ученых достижения, которые привлекли внимание Глобального экологического фонда. Кроме того, по образному выражению, подобные фонды чаще всего одной рукой дают, а другой забирают обратно. Вот и из упомянутого миллиона непосредственно пуще, в лучшем случае, досталась лишь половина, или того меньше - третья его часть. Последняя, в свою очередь, была использована не только на приобретение конкретных приборов и оборудования, но и на оплату командировок многочисленных советников и их друзей из-за рубежа, которые вряд ли оказали какую-либо значительную помощь пуще. Доходило до абсурда, когда в пущу приезжал даже тренер по натаскиванию охотничьих собак. Итогом же всей эпопеи с миллионом явилась всего одна книга-мираж, выпущенная, правда, аж на двух языках. О появлении ее на свет не знает никто, поскольку она не только не зарегистрирована ни в одной из книжных палат, но и не имеет соответствующих реквизитов, позволяющих сделать это.

Что же касается столь ненавистной Козулько "волюнтаристской" политики, насаждавшейся в пуще, то только за десять последних лет ее осуществления было издано 9 сборников научных трудов сотрудников парка, где регулярно печатались и представители других природоохранных учреждений республики. Кроме того, было опубликовано более десятка популярных изданий, в том числе и аннотированный библиографический указатель отечественной литературы о пуще, охватывающий период с 1835 по 1983 год. Именно в эти годы лабораторией лесоведения под руководством В.Н. Толкача была создана сеть постоянных пробных площадей, на которых были развернуты работы по комплексному изучению лесных биогеоценозов, заложено более 30 км геоботанических профилей, как объектов для долговременных наблюдений за динамикой развития растительности. Велось интенсивное изучение и животного мира - копытных, хищников, рептилий, отдельных групп насекомых. Именно в эти годы был накоплен тот огромный фактический материал, на котором теперь предполагается основывать так много обещающую ГИС. Результаты прежних исследований явились основной базой при выполнении "американского" проекта.

Неплохо выглядело и техническое оснащение научного отдела. В нем была весьма сносная для того времени химическая лаборатория с газовым хроматографом, множество современной фото- и киноаппаратуры, достаточное количество множительной и вычислительной техники. Имелась и своя метеостанция, входившая в единую систему гидрометслужбы СССР. Но главное, о чем сейчас приходится только мечтать, - не было недостатка в выделении средств на научные командировки и приобретение специальной литературы для библиотеки.

Правда, было в последнее сложное для пущи время и своеобразное "окно в мир" - подключение парка к международной компьютерной сети "Интернет". Но все это кануло в лету с приходом Козулько, как и многое другое, чем по праву гордился национальный парк. Так, полностью оказалась проваленной в текущем году такая популярная форма природоохранной деятельности как "Марш парков". А ведь всего 4 года назад опыт пущи в этом направлении тиражировался на страницах изданий Российского Центра охраны дикой природы. Исчезли и многочисленные спонсоры, активно помогавшие содержать "братьев меньших" в вольерах парка. Но главное, перестала вестись "Летопись природы", издававшаяся на протяжении более 50 лет. Конечно, такая пренебрежительная оценка деятельности предшественников и реклама собственных мифических "достижений" не могли не вызвать отрицательной реакции со стороны администрации парка, включая и его бывшего директора. Но так как шеф научного отдела всегда прав (как в известном военном анекдоте об уставе из двух параграфов, первым из которых является "Начальник всегда прав", а вторым "В случае, если начальник не прав, смотри параграф первый - начальник всегда прав"), то это будет должным образом разъяснено новому руководству.

"Сегодня в национальном парке осуществляется программа реорганизации научно-исследовательской работы" - написал Козулько в одном из последних своих клонированных опусов. Но в беседе с научными сотрудниками парка выяснилось, что практически никто из них не слышал об этом нововведении, не говоря уже об участии в его разработке. Поэтому довольно неубедителен и главный его вывод упомянутой статейки, призывающий "сохранить для потомков такой уникальный уголок природы, каким является Беловежская пуща". Ведь именно при Козулько успешно завершено строительство высокопроизводительной пилорамы, способной перерабатывать немыслимое количество древесины. Но об этом он, естественно, не обмолвился ни в одной из своих заметок, широко растиражированных в республиканской прессе.

В конце 60-ых годов американский ученый Лоуренс Джон Питер открыл закон, получивший название "Закон Питера". Согласно последнему, "в служебной иерархии, каждый служащий стремится подняться до уровня своей служебной некомпетенции". Иными словами, закон устанавливает, что каждый продвигается по служебной лестнице до тех пор, пока не получит работу, которую он не способен выполнять должным образом. Поэтому случай с Козулько отнюдь не новый. Хотелось бы только верить, что он не примет массового характера в природоохранной деятельности некогда единой страны. Мы же, в свою очередь, готовы и дальше информировать читателей "ЗВ", к чему может привести неуемная жажда власти, получившая в период "царствования" Лысенко вполне конкретную формулировку - "административное руководство наукой".

Опровержение материала, выше изложенного в публикации В.Семакова, опубликовано в статье профессора Б.П. Савицкого «Не соответствует действительности» ("Заповестник" (Россия), №10-11, октябрь-ноябрь 2000 г.)