Эколог из Польши хочет померять все деревья в Беловежской пуще, но не может найти в Беларуси партнеров

Марина ХАРЕВИЧ, интернет-сайт "Дикая природа", 26.02.2014

— В Беловежской пуще все по-другому, жизнь идет по своим законам, — говорит председатель Общества охраны ландшафта Януш Корбель, увлекая нас в лес, где деревья можно лишь осторожно гладить, а ходить — размеренно, исключительно по специальным тропинкам.

Лесной знаток решительно направляется в сторону пущи по старинной брусчатке, которая утопает в грязи и снеговых лужах после оттепели. Януш ведет нас в особое место — зрелый лес, ядро Беловежской пущи с польской стороны. Он переехал в Беловежскую пущу 13 лет назад и за это время выучил тут практически каждое дерево, многих животных видел вблизи.

Это единственный в мире лес, где так хорошо представлены разные виды растений всех уровней. Он отличается и своей мозаичностью — разные фрагменты леса непохожи друг на друга.


Очень редко совы делают гнезда так низко. А в этом дереве даже вывелись птенцы

Ученые против лесников

Через столетние дубовые ворота, построенные когда-то без единого гвоздя, мы проходим в невероятную сказку. Лес впечатляет с первого взгляда. Кажется, что тут недавно прошла буря, а лесникам вовсе нет дела до образовавшегося развала. Но то, что мы приняли за хаос, оказывается гармонией. Тут рука человека не вмешивается в природу уже на протяжении ста лет, чтобы воссоздать первозданный девственный лес, живущий по правилам, которые внимательно изучают ученые.

На этой почве и продолжается конфликт между наукой и практикой, которые по разному смотрят на хозяйствование в лесу. Лесники, как и многие местные жители, считают расточительством буреломы. Ведь около 30–40% леса состоят из поваленных деревьев, которые можно было бы выгодно продать. А при запрете рубить деревья и активно наводить в пуще порядки, лесничества остаются фактически без работы.

— Лучшая охрана пущи — ничего в ней не делать, — говорит Януш Корбель и тут же предупреждает одного из участников нашего путешествия, чтобы не курил. — Всёе, что происходит в лесу, имеет свой смысл и прекрасно без вмешательства человека.


Януш Корбель

Мох растет не только с северной стороны

Януш показывает нам столетние липы, поросшие мхом. Когда дерево наклонено, основание ствола утолщается, становится похожим на бутылку. Попутно наш провожатый разрушает стереотипы: мох на деревьях растет там, где стекает влага, и вовсе необязательно с северной стороны.

Оказывается, упавшие деревья тоже полезны. Они служат преградой, защищают от ветра. Их населяют до 40% различных видов растений, грибов, насекомых. На месте упавшей липы может вырасти молодая липка. Поваленные деревья являются и естественным барьером для животных.

А жук-короед, по мнению ученых, совсем не вредитель. Он вносит необходимое равновесие в природу, регулируя количество мышей и сов и позволяя в раз в 6–7 лет деревьям отдохнуть от плодоношения. Кроме того, если бы не было короеда, не было и трехпалого дятла, крайне редкого в Европе.

Вот дупло в двух метрах от земли, где когда-то гнездилась и вывела птенцов сова. Обычно совы селятся не ниже, чем на высоте 3,5 метра, чтобы обезопасить себя от диких зверей. А тут ей было не страшно и ниже. Дерево стоит недалеко от туристической тропинки, а значит, звери рядом ходить не будут. Еще одно дупло — остатки старой борти, улья в дереве, которая давала мед, может быть, и сто лет назад.

По дороге мы встретили еще одного удивительного человека. Жизнерадостный экскурсовод Станислав раньше был директором крупной фабрики по переработке леса. После инфаркта он изменил свои приоритеты, переехал в пущу жить и стал водить экскурсии.



Януш хочет померять все деревья в пуще

Вместе со своим другом экологом, Януш за 13 лет обмерял все большие деревья в Беловежье. В каталоге — ели выше пятидесяти метров, дубы в четыре обхвата. Мы встретили дубы в обхвате около 7,5 метра, липы — почти 6 метров. Клен, тонкое дерево, которое обычно растет в полях, тут достигает четырех метров в обхвате. Реальный возраст таких деревьев определить очень трудно, нельзя делать срезы и «запускать» специальные зонды. Правда, Януш умеет определять возраст деревьев, не спиливая их. Он показывает нам величественные 300-, 400- и даже 500-летние дубы. А липа, хоть и широкая в обхвате, но не является долгожителем.

Экологи ведут подробный учет всех крупных деревьев в пуще с польской стороны. И теперь Януш предлагает измерить все такие же деревья в белорусской части пущи и составить подробный каталог. Это тем более важно, что белорусская и, в частности, гродненская часть обладает самыми зрелыми лесами. Экоактивист предлагает сделать совместный проект и ищет партнеров на нашей стороне. Однако до сих пор ему не удалось договориться с коллегами, которые смогли бы провести его по белорусской части пущи и показать самые старые и объемные деревья.

Уже темнеет, но энтузиазм Януша заражает и нас — мы пробираемся по льду и лужам все глубже в пущу. Где же еще можно увидеть вывороченную ель с плоской, как стена, корневой системой, или живописно наклонившиеся к земле могучие липы, или деревья, с лопнувшей от мороза корой, которые обычно срубают из-за бесполезности? Казалось, что мы уже достаточно полюбовались на лесные красоты, как вдруг перед нами открылась просто волшебная картина: затопленная низина с полурастаявшим льдом, смешанным с цветом грунта, — будто из сказки!



«Самые страшные «звери» — комары и клещи»

Самые страшные «звери» тут — комары и клещи, — отвечает наш экскурсовод на вопрос о безопасности.

Он считает, что многие опасения по поводу диких животных — это всего лишь предубеждения. Оказывается, волки никогда не нападают на людей первыми. Миф о злом волке мог возникнуть в голодное лихолетье, когда клыкастые шли за обозами, людьми, но лишь для того, чтобы подкормиться мертвыми лошадьми или трупами, но никак не живыми.

— Однажды волк попался в капкан, а лесники освободили его и оставили на лечение. Мне дали ключи от клетки с волком. И я подружился с ним, потом на свободе он гулял рядом со мной, - говорит поляк.

Страх нападения дикой свиноматки Януш тоже считает необоснованным. Он встречал их с поросятами около сотни раз, и ни разу она на него не нападала.

— Дикие кабаны очень плохо видят, — предполагает экоактивист. — Бывает, что они стремительно бегут на людей, но не из желания напасть, а чтобы получше рассмотреть. Не раз бывало, что кабан, заметив меня издалека, мчался навстречу из любопытства, но, приблизившись, пугался и убегал в обратном направлении.



Входные ворота в парк 100 лет назад сделали из дуба без единого гвоздя

А вот от зубров стоит держаться на дистанции. Туристы любят подходить к ним слишком близко, чтобы сделать снимок. Но король пущи весит полтонны - есть, чего опасаться.

Оказывается, животные боятся людей больше, чем люди их. За время прогулки по пуще из живности увидели лишь редкого черного дятла.

— Мы ходим слишком громко. Они давно нас обнаружили и ушли подальше, — пояснил Януш.

Обычно он бродит по лесу тихо, чтобы увидеть зверей вблизи. Однако волк, как тихо ни ходи, чует человека на расстоянии 2,5 километров. И все же однажды увидел его совсем близко.

— Волк не ушел не потому, что не слышал меня, а потому что хотел на меня посмотреть, — убежден наш гид.

Интересно, что раньше зубры жили не в лесу, а на открытой местности, это потом спрятались в лес от людей. Дикие звери и теперь иногда выходят на поле рядом с пущей. Нам повезло заметить признаки их присутствия.

— Вот это зубр, — говорит Януш, показывая на солидную «лепешку». — А вот это олень — его «следы» похожи на овечьи, но крупнее.


Зубр в Польше под охраной, но его мясо есть в меню ресторана

Изменились орудия охоты — изменилось и поведение животных. Исследования шведских ученых показали, что звери сегодня «знают», что пуля их может настичь и с большого расстояния. Поэтому они выработали новую тактику — не убегать, как раньше, а прятаться и становиться незаметными.

Охота в Польше значительно отличается от белорусской. Многие виды животных убивать запрещено. В частности, запрет есть на волка, оленя, зубра. Правда, отстрелить зубра можно, но только больного или очень старого. «Выбраковку» проводят исключительно работники лесничества. Большая часть туши идет на исследования, шкура и голова (при необходимости — чучело) отправляются в музей. И только небольшая часть мяса попадает в продажу. Вот почему в элитном ресторане «Зубровка» можно отведать пельмени из мяса зубра.


Как дубовый пень загородил двери сейма

Каждый день Януш Корбель отправляется в пущу и проводит несколько часов в самых заповедных и нехоженых уголках. У него есть специальное разрешение на это от дирекции. В Беловежье он еще пишет книги, снимает фильмы, проводит исследования, служит проводником для ученых и журналистов.

Анджэй Януш Корбель родился в Катовицах в 1946 году. Получил образование архитектора. Но однажды решил, что важнее защищать природу, и вместе с друзьями в 1987 году создал «Мастерскую живой архитектуры», которая вскоре трансформировалась в «Мастерскую ради всех существ». Уже 20 лет Януш является редактором экологического ежемесячного журнала «Дикая жизнь».

В Беловежскую пущу Януш переехал 13 лет назад. Заповедный лес начинается в пятистах метрах от его простого старого дома из цельных бревен, который удивительным образом ему достался от местной бабушки. Она просто взяла ту сумму, которую смог собрать, и сказала: «Я вижу, что это твой дом».


Внутри своего 100-летнего дома Януш Корбель воссоздал интерьер старинной усадьбы

Марина ХАРЕВИЧ, фото Инны МАКСИМЧИК, "Вечерний Гродно"


Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта