На прогулке с лесничим
Елена Трибулева, газета "Вечерний Брест", 15.09.2013
15 сентября – День работников леса
Беловежская пуща великолепна во все времена, но сейчас, пронизанная лучами сентябрьского солнца, она кажется особенно прекрасной. Мы едем с лесничим Сергеем Павловичем Слободой по узкой (двум машинам не разминуться) дороге, и я не перестаю восхищаться лесом, в котором уже бывала много раз и который при каждой встрече открывается для меня какой-то новой своей стороной. Да и, по правде говоря, так далеко в пущу я еще не забиралась. Мы направляемся в «офис» Ясеньского лесничества, который отделяют от Каменюк, административного центра национального парка, 20 км. Деревья вдоль дороги то плотно смыкаются кронами, и мы словно оказываемся в полумраке туннеля, то расступаются, и тогда видно, как высоко вонзаются своими верхушками в бездонное небо корабельные янтарные сосны. «Сколько тут живу, столько удивляюсь этому лесу, какой он разный», – признается мой собеседник.
Полвека в пуще
У Сергея Павловича с Беловежской пущей без преувеличения связана вся жизнь – за исключением двух лет службы в армии. Родился в деревне Детоветчина Пружанского района. В 1984 году, сразу после армии, пришел работать егерем в Ясеньское лесничество – там в то время трудился лесничим его дядя Федор Константинович Саевич, до сих пор живущий в Ясене. Был техником-охотоведом, инженером-охотоведом. Тяжелая работа, говорит, столько стычек с браконьерами случалось… Заочно окончил аграрно-технический институт по специальности «инспектор-эколог-охотовед». 10 лет работал лесником в Ясеньском лесничестве, с 2010 года стал лесничим. Живет в деревне Ясень – малюсенькая такая деревушка в пуще, половина домов пустует. Вместе с женой Аллой вырастили троих детей. Старшая, Наташа, окончила технологический университет и работает у отца мастером. Двое сыновей-близнецов учатся на четвертом курсе того же вуза. «Не надоедает все время в лесу? – спрашиваю я. – Неужели не хотелось чем-то другим заняться?..» Слобода на мгновение задумывается. «Я, наверное, везде мог бы работать, потому что с детства к труду приучен. Но тут место какое-то… особенное. Дети пусть решают, где им жить и чем заниматься, а я себя вне пущи уже и не представляю».
Ясеньское лесничество, одно из 17 в НП «Беловежская пуща», было образовано в 1926 году. Расположено в двух административных районах – Пружанском и Каменецком. Его территория составляет без малого 9 тысяч гектаров, и большая ее часть – 5684 га – относится к заповедной зоне, где запрещается всякая деятельность, кроме научных исследований. «Что, даже грибы нельзя собирать? – не верю я. – Вот увидите вы в этой зоне целую поляну боровиков – неужели устоите?» «Не увижу, – отмахивается Слобода. – Смотрите, какое лето сухое. Ни в прошлом году грибов не было, ни в этом».
В погоне за зубром
Свою территорию он знает до последнего кустика. Говорит, раз сто исходил вдоль и поперек. Знает, где растет трава зубровка, где можно увидеть целую поляну лекарственной травы, которую в народе называют бальзамом за ее уникальные целебные свойства, и где лучше подкарауливать на зорьке оленя, чтобы сфотографировать его во всем великолепии. «Видите, – показывает Сергей Павлович деревянный столб, отмечающий границу Ясеньского лесничества. – На верхушке вырезана фигура глухаря. Это потому что у нас в лесничестве глухарей много было раньше. До 12 петухов на токах собирались. Теперь все поменялось… Глухарь – он ведь ягоду любит, особенно клюкву, чернику… А клюква низкие участки предпочитает. Помню, раньше за ней на болота только в сапогах ходили. Уровень грунтовых вод снизился, ягоды почти нет, и глухарь пропал…»
В какой-то момент буквально в 50 метрах от нас через дорогу стрелой проносится зубр. Только и успеваю заметить массивную голову да темно-бурую горбатую спину. Отбежав от машины на безопасное расстояние, зубр останавливается и смотрит в нашу строну, слегка помахивая хвостом. Мне он кажется чересчур «поджарым». «У них сейчас гон идет, – поясняет Слобода. – А в это время быки почти не пасутся и сильно худеют».
Как и всякий работник пущи, с зубрами в лесу он встречался не раз. Тем более что на территории лесничества расположен один из зубропитомников, служащий в морозы подкормочной площадкой для копытных, – этой зимой там кормились 36 зубров. Мы сворачиваем к зубропитомнику и через 10 минут оказываемся на поляне с деревянными постройками. Лесничий проводит небольшую экскурсию: вот в этом сарае хранится заготовленное на зиму сено, вот ловушки для зубров (к ним прибегают, когда нужно отловить животное для его отселения на другую территорию), вот – «ясли» для зубрят, взрослые быки в них не зайдут и не отберут корм у малышей. А здесь – солонцы для копытных – вокруг высокого, в полроста человека, пня, в углублении которого лежит соляной диск, все истоптано копытами животных, которые и сейчас приходят сюда восполнить недостаток в организме минеральных солей…
Этот вредный короед
Следить, чтобы на этих площадках животным было вдоволь кормов – одна из многочисленных задач лесничего и лесников. Под началом Сергея Павловича их трудится 12. У каждого свой участок, который надо обойти и убедиться, все ли в порядке. Деревья, к сожалению, тоже болеют, и задача лесника – распознать симптомы заболевания и сообщить о них в научный отдел национального парка, чтобы ученые правильно подобрали «лекарство».
Один из таких очагов заболевания – мертвое пятно среди зеленого великолепия – нам попадается прямо возле дороги. С десяток высоченных елей стоят засохшими и растерявшими все свои иголки. «А это бич наш, короед-типограф, – вздыхает лесничий. – Периодически в пуще свирепствует, особенно если лето жаркое. А все почему? Опять же уровень грунтовых вод упал, и ельники ослабли. В других зонах мы с короедом боремся. Как заметит лесник первые его признаки – иголки с ели осыпаются, буровая мука на земле – значит, немедленно дерево убираем и вывозим, чтобы короед дальше не распространился. Ловушки ставим, чтобы этого вредителя отловить. Здесь же ничего этого делать нельзя, потому что заповедная зона. В ней все должно идти естественным путем, без вмешательства человека. Вот и засыхает ельник».
Тихий Ясень
«Офис» Ясеньского лесничества встречает нас прохладой деревянного сруба и пустотой – все люди на участках. Кто-то занят на расчистке бурелома, кто-то проводит санитарные рубки в хозяйственной зоне, кто-то совершает обход своего участка. Мы проходим по единственной улочке Ясеня и заглядываем перемолвиться словечком к Федору Константиновичу Саевичу, которого застаем во дворе за работой. Ему уже 81 год, и хотя, вполголоса рассказывает Слобода, сердечко уже пошаливает, выглядит бывший лесничий бодро. «А что вы хотите? – парирует тот. – Всю жизнь в лесу. Много ходил, не курил, выпивал в меру. А теперь вот на молочко нажимаю!»
Потом неспешно пьем чай в доме Слободы: его «девчата», жена и дочь, выставили на стол всякие лесные вкусности. Тихо и покойно. Даже мобильник не звонит – сотовая связь в деревне никакая. Однако по тому, как нетерпеливо поерзывает на стуле хозяин дома, понятно – в действительности у него масса работы, к которой не терпится вернуться. Самый старый равнинный лес Европы, «обласканный» престижнейшими наградами и титулами, требует постоянного внимания и заботы тысячи людей, которые работают в национальном парке…
По-хорошему завидую – они каждый день видят такую красоту. С профессиональным праздником вас!
Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта