Крым Лидия Сильвестровна: «Нам никто не подсказал, что при бомбежке надо окна открывать»
газета "Вечерний Брест", 23.06.2011
– Во второй половине мая и в июне 1941-го над Брестом летали немецкие самолеты, мы их различали по звуку. Люди были растревожены, ходили разные разговоры. В школе дети задавали вопросы учителям, но те не могли ответить ничего определенного: договор между СССР и Германией заключен, вот и летают.
Я жила на Киевке, училась в третьей железнодорожной школе Бреста, окончила пятый класс с похвальной грамотой. В середине июня лучших учеников железнодорожных школ повезли на экскурсию в Беловежскую пущу. Показали диких кабанов, разные травы, красивый музей. Мы увидели комнаты, куда царские дети приезжали отдыхать, ванну, где царица купалась…
Вернулись за два дня до начала войны, а ученики школы с ул. Граничной на Граевке упросили своего директора остаться еще на пару дней, и война застала их в пуще. Они еле выбрались, в Брест уже не попали, были вывезены в Сыктывкар.
Помню рассвет 22 июня, когда стало громко бабахать, за окном всполохи. Мама сказала папе: «Вставай», а он отвечает: «Спи, это гроза идет…» Только когда в соседнем переулке упала бомба, папа спохватился. Мы выскочили из дома и стали под стенкой, все пятеро.
Домов в сторону Пушкинской и Сикорского почти не было, чистое поле – видим, немцы едут на мотоциклах. Отец хотел нас куда-нибудь увести, а старик-сосед, умудренный человек, говорит: «Куда ты? Спрячьтесь в погреб и сидите, главное – хлопцев своих не показывай!»
Когда чуть успокоилось, мы с соседской девочкой Аней Соловей тайком от родителей побежали на Московскую посмотреть, что там делается. А там немцы уже вовсю гонят наших пленных. А по ту сторону, напротив дома Кушнерука, стояла полуторка с кузовом, полным снарядов, в кабине на руле лежал убитый водитель.
Немцы крепость очень крепко бомбили, в нашем доме на ул. Журавлиной стекла вылетели. Отец пошел на Брест-Полесский, где работал весовщиком, там были склады, показал немцу осколки и объяснил, что окна выбило. Тот сказал «гут» и показал, где взять. Застеклил, а под вечер новая бомбежка крепости, она, как по расписанию, часам к пяти начиналась. Нам никто не подсказал, что при бомбежке надо окна открывать, – опять стекла полетели! Отец снова на Полесский, а там уже – «цурюк», «ферботен». Нельзя так нельзя, нашел где-то на других складах, застеклил снова и настрого всем нам приказал: чуть что, распахивать окна.
Через пару дней мы с подругой Лилей Кондратюк пошли на Мухавец, туда, где на Крушине (деревня восточнее города) строился мост, – набрать щепок на растопку. По дороге видим: немец охраняет гору соли, высыпанную с баржи. Сказал, что мы слишком большие мешки несем, а мы объясняем: «Найн, найн, мы дальше идем…» Он предложил приходить с мешочками поменьше и запастись солью.
Кто ж от такого откажется: на следующий день взяли мешочки и пошли. Объяснили, что вот принесли «кляйне» мешочки, «герр зольдат» вчера предложил. Набрав, спросили, можно ли прийти потом еще, и услышали: «Яа, яа». Но назавтра пришли – уже другая вахта: «Цурюк!» («Назад!»)
Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта