Контрабандисты XIX века

Виктор Саяпин, газета "Вечерний Брест", 30.06.2010
Е. Тейх. Возвращение стражи с задержанной контрабандой и контрабандистами. Вторая половина XIX в.

Беловежская пуща, край легенд и преданий, вдохно-вляла не только поэтов, писателей и композиторов. Заповедные леса два столетия назад служили идеальным прикрытием для различного рода злоумышленников и контрабандистов. Пущу ранее, как и ныне, разделяла граница, тогда – между Российской империей и входящим в ее состав Царством Польским. В силу различных экономических и политических причин внутренняя граница, просуществовав несколько десятков лет, в январе 1851 года была ликвидирована.

Одна из наиболее популярных у контрабандистов дорог вела из Белостокской области через селения Великая Весь, Лежанка, Мокрое, Рудники, Смолянка до Березового Болота. По проторенному пути на протяжении 1815-1818 годов перемещались обозы с нелегальными товарами, состоявшие, как правило, из нескольких подвод либо саней.

Для расследования всех обстоятельств контрабандной деятельности была создана особая следственная группа, которая установила, что на протяжении почти четырех лет в Беловежской пуще активно действовало сообщество купцов, их извозчиков, местных крестьян и государственных чиновников. Следствие по делу велось много месяцев, было допрошено большое количество свидетелей и участников по всем 17 выявленным случаям контрабанды.

Из материалов допроса от 4 июля 1819 года следует, что в конце декабря 1817 года по контрабандной дороге, ведущей из Белостокской области, проследовал транспорт, состоявший из семи пароконных саней. Обоз с нелегальным товаром направлялся через Новосады, Гнилец, Наревку в сторону Шерешева. Хозяевами товара являлись купцы из местечка Заблудов Белостокской области: Гдаль Иоселевич, его сын Гирш, Шимель Гезель и купец Абрамка из Гнильца. Недалеко от селения Терешинки транспорт был остановлен служителями лесничества. При попытке задержания купцы смогли угнать пятеро из семи саней.

Ехавший в тот день из Белостокской области купец Арон Хвадзка показал, что, не доезжая урочища Перерово, он настиг обоз из пяти саней, который сопровождали знакомые ему купцы из Белостокской области. Там уже находился свидетель происшествия Янкель Хазанович. Заблудовские купцы пожаловались Арону и Янкелю, что были задержаны двое их саней с товаром и находятся они у беловежского ключвойта (выборный представитель от жителей «ключа», состоявшего из нескольких фольварков). Владельцы товара уговорили встретившихся им купцов помочь освободить сани с товаром. Не застав дома ключвойта, Арон и Янкель вместе с присоединившимся к ним солдатом, невесть откуда взявшимся на дороге, пошли к управляющему Вакулинскому.

Договорившись с Вакулинским и оставив тому в залог три «постава» (рулона) сукна и пообещав заплатить 50 рублей серебром за оказанную услугу, добровольные помощники направились в Мокрое. Там они передали задержанные сани с товаром Гдалю и получили от него 50 рублей.

На следующий день Арон доставил деньги Вакулинскому, который вернул купцу оставленное в залог сукно. Добровольный помощник отвез его дожидавшемуся в Мокром Гдалю, который в знак благодарности «наградил за труды» Арона, а сам, соединив свой обоз, поехал дальше.

Контрабандисты скрылись от следствия, и 21 июля 1819 года директор Департамента внешней торговли послал гродненскому гражданскому губернатору М. Ф. Бутовт-Анджейковичу отношение о розыске контрабандистов из Заблудова и доставке их в следственную комиссию. Оказалось, что они далеко и не убегали – 6 сентября 1819 года правитель Белостокской области граф Воллович доложил Гродненскому гражданскому губернатору о задержании беглецов в Пружанах.

Беловежские контрабандисты наживались не только на нелегальном ввозе различных товаров из-за границы, но и на переправке за кордон богатств пущи: звериных шкур, а также леса, и в первую очередь мачтового и дубового. Контрабандный промысел приносил, очевидно, немалую прибыль, так как между купцами, торговавшими лесом, разворачивалась нешуточная конкурентная борьба.

Е. Тейх. Встреча с контрабандистами. Вторая половина XIX в.

В апреле 1819 года стряпчий (помощник прокурора по уголовным делам) Гродненского губернского правления Совца получил письменное заявление от жителя Белостокской области Гершко Лейбовича Ротенкруга. В заявлении тот сообщает, что купцы Ицко Давидович, Хаймо Заблудовский и Берко Маковский произвели в Беловежской пуще незаконную вырубку более 300 стволов дубового леса. Этот лес приготовили к сплаву по реке Нарев через Хорощенскую таможенную заставу, причем часть его к тому времени уже прошла границу.

Стряпчий рапортовал об этом правителю Белостокской области графу Волловичу. Тот предписал белостокскому полицмейстеру земскому исправнику взять показания и отправил на Хорощенскую таможенную заставу надворного советника Арцимовича.

Допросив двух белостокских свидетелей, полицмейстер установил, что они действительно были наняты Заблудовским для валки леса, который пилили в Беловежской пуще с ноября 1818-го по апрель 1819 года. Лес они валили исключительно дубовый, сколько было спилено деревьев – им не известно, так же, как и то обстоятельство, имелось ли у купца разрешение на валку леса. По возвращении домой к ним наведался Гершко Ротенкруг с предложением от одного из купцов заплатить за валку леса дороже, нежели Заблудовский, но при этом они должны были написать «…свидетельство, что действительно они в Беловежской пуще пилили дубовое дерево».

В свою очередь советник главного суда Арцимович поехал в село Татары, где располагалась Хорощенская таможенная застава. Из опросов таможенных чиновников он установил, что через заставу до 23 апреля никакой лес за границу не отправлялся и что Белостокский купец Ицко Давидович в поданных 27 марта и 17 апреля прошениях заявил о желании отправить за границу по реке Нарев до 4200 сосновых стволов, вырубленных в радзивилловских лесах. В доказательство чего предоставил два свидетельства Белостокского земского суда от 28 марта.

Выходило, что два лесоруба в течение полугода пилили лес для купца Заблудовского, который на то не имел разрешения. За полгода, даже не сильно усердствуя, лесорубы повалили не одну сотню беловежских дубов, которые затем неизвестно куда исчезли.

Конечно же, контрабанда уходила за границу не без помощи коррумпированных чиновников Хорощенской таможенной заставы. Очевидно, была разработана хитроумная схема, по которой невозможно отследить, сколько, когда и какого леса ушло за границу. И если бы не донос обиженного в конкурентной борьбе контрабандистов купца Ротенкруга, еще много лет могло бы продолжаться варварское уничтожение Беловежской пущи.

В начале XIX века в приграничных уездах вновь образованной Гродненской губернии пышным цветом распустилась торговля товарами, нелегально ввезенными из Царства Польского и Восточной Пруссии на территорию России. Контрабанда превратилась в основной род деятельности некоторых жителей приграничных сел и отдельных социальных групп населения.

Активно участвовали в пресечении нелегальной деятельности губернские и уездные чиновники, представители дворянства, помещики. Надо сказать, что указанная категория борцов с контрабандой довольно часто занималась этим в корыстных интересах. Архивные материалы свидетельствуют о том, что злоупотребления и коррупция среди чиновничьего люда процветали.

Ярмарка в Гродненской губернии. Гравюра XIX в.

Некто Кильчевский, выйдя в отставку с государевой таможенной службы, решил стать помещиком и приобрел в 1814 году фольварк Подпруды, что находился в Слонимском повете, недалеко от местечка Ружаны. Но, очевидно, спокойная и размеренная жизнь на селе не устраивала природного авантюриста Кильчевского, и, подобрав себе сообщников, новоиспеченный помещик решил заняться борьбой с набиравшими в то время силу контрабандистами. А так как у него было собственное представление о контрабанде, то начать свою трудовую деятельность Кильчевский решил с элементарного ограбления жителей Ружан. Однако первая попытка оказалась неудачной. Жители местечка, собравшись, дали ему отпор, забрали четырех лошадей помещика и передали их слонимскому земскому исправнику. В наказание за попытку ограбления местечковцев исправник передал лошадей на почтовую станцию для перевозки пассажиров и почты.

Неудача несколько охладила пыл помещика, и он на время затаился. Но уже в следующем году ему вернули лошадей под обязательство, «что он подобных нападений в Слонимском повете делать не будет». Сделав «нужные» выводы и собрав новых надежных сообщников, он вновь взялся за «борьбу с контрабандой».

Не забывая обид, нанесенных ему жителями местечка Ружаны, помещик принялся «ревидовать и останавливать проезжающих и довел до того жителей, что для спокойствия согласились ему платить по двести рублей серебром в год».

Кильчевский с сообщниками останавливали транспорт, обыскивали и, не найдя чем поживиться, отпускали купцов под предлогом, что ничего запрещенного не обнаружили. Но тут подошло время проведения Зельвенской и Свислочской ярмарок, и преступная группировка усилила свою деятельность. Кильчевский подобрал себе в Волковыске фактора (посредника, коммивояжера), на которого с подручными возложил обязанности проводить разведку в окрестностях ярмарочных местечек и при подъезде купцов с товарами немедленно сообщать ему.

По информации фактора, злоумышленники поймали подъезжавшую к Зельве бричку с товарами, купцов отпустили, а товары доставили на Гродненскую таможенную заставу, представив их как контрабандные и получив при этом солидное вознаграждение. Вернувшись в Зельву, Кильчевский тайно собрал местных торговцев и, запугав их тем, что будет постоянно проверять товары, заставил платить так называемую «контрибуцию». Поставленное на широкую ногу дело стало приносить помещику немалую прибыль.

Едва успел он разобраться с зельвенскими купцами, как в начале августа 1816 года верные сообщники донесли, что без его позволения пропущены товары. Оказалось, у «борца с контрабандой» появились конкуренты: объездчик таможенной стражи Навроцкий и шляхтич Петровский, управляющий фольварка Меревщизна, в деревне Одноге недалеко от Станиславовской корчмы задержали большой обоз с товарами, взяли у купцов значительную сумму денег и отпустили их. Об этом и стало известно Кильчевскому.

Лесничество «Беловежа». Рис. 1828 г.

Приехав в Волковыск, Кильчевский потребовал у поручика инвалидной команды двух солдат и вместе с волковысским уездным стряпчим Боричем поехал в Станиславовскую корчму. По приезде Кильчевский, представившись должностным лицом, учинил допрос местных крестьян, с помощью солдат взял под стражу шляхтича Петровского и, угрожая, изъял у него двести рублей серебром и лошадь, которую затем отдает бывшему заседателю Волковысского нижнего земского суда Ляховскому.

Разобравшись с конкурентами, Кильчевский поехал в Свислочь и вместе с сообщниками ходил по лавкам и собирал деньги с тех, кто ему еще не платил дань. Затем из Свислочи направился в местечко Домачево, что под Брестом, и потребовал откупных у местных купцов.

На обратном пути неподалеку от Подороска в корчме Голышки, принадлежавшей графу Грабовскому, Кильчевский задержал промышленника, провозившего вино, и, взяв с него деньги, отпустил. Затем вместе со своим верным подручным – фактором – последовал вдоль Немана и в местечке Любча настиг витины (парусные суда, перевозившие по Неману товары), принадлежавшие минским помещикам Шовковскому и Новицкому. Задержав витины, на которых те везли различные спиртные напитки из Восточной Пруссии, «поимщик контрабанды» Кильчевский взял деньги у владельцев груза за их пропуск и отпустил купцов.

О похождениях Кильчевского стало известно губернскому начальству, и по предписанию Гродненского гражданского губернатора С. Ф. Урсын-Немцевича гродненскому губернскому стряпчему Литвиненкову поручили произвести расследование. Получив соответствующее распоряжение и приступив к делу, Литвиненков натолкнулся на неожиданное противодействие со стороны Кильчевского. Он вместо ответов на вопросы подал стряпчему заявление, в котором оскорбительно отозвался как о стряпчем, так и обо всем губернском начальстве.

В делах Кильчевского оказались замешаны коррумпированные земский исправник Ельский и уездный стряпчий Борич.

Восторжествовала ли справедливость и постигло ли заслуженное наказание помещика-грабителя и чиновников-казнокрадов, по материалам архивного дела проследить дальше не удалось. Описанные похождения помещика Кильчевского не являлись исключительным случаем, скорее, наоборот. Отличительная особенность первой половины XIX века состояла в том, что чем большие размеры и масштабы принимала контрабанда, тем большее число государственных служащих, дворян, различного рода мелких чиновников вовлекалось в коррупционную деятельность. Об этом убедительно свидетельствуют архивные материалы.


Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта