Cквозь призму столетий
Денис ГЕРАСИМЕНКО, интернет-сайт "Wildlife.by", 05.01.2010
«Пусть не забудет потомок наказ материнский
Чтоб умножать и лелеять лесные богатства.
Дорого злато, а лес бесконечно дороже!»
Микола Гусовский
«Песня про зубра»
В своих строках классик белорусской культуры Микола Гусовский наставляет потомков любить и хранить лес. И потомки не забыли наказ классика. Спустя века сохранен кусочек того древнего, не тронутого никем леса, - Беловежская пуща. В 1992 г. ЮНЕСКО внесла Национальный парк «Беловежская пуща» в Список Всемирного наследия человечества (наряду с озером Байкал, лесами Амазонии, водопадом Виктория, Дальневосточной долиной гейзеров и многими другими уникальными природными объектами). В 1993 г. парку присвоен статус биосферного заповедника, а в 1997 г. Государственный национальный парк «Беловежская пуща» был награжден Дипломом Совета Европы за значительные успехи в деле охраны природы и на пять лет попал под опеку Совета Европы.
Сенсация!?
До недавнего времени считалось, что впервые люди появились в лесах, где сейчас находится Беловежская пуща, в VII – III вв. до нашей эры. Об этом свидетельствуют останки захоронений, относящиеся к периоду милоградской культуры. Однако в этом году в результате археологических раскопок, проводимых студентами исторического факультета Брестского государственного университета им. Пушкина под руководством заведующего отделом Института истории НАН Беларуси Вадима Лакизы, появились предположения о том, что индоевропейские племена здесь жили еще в третьем тысячелетии до нашей эры! На данный момент это пока лишь теория, которая ищет подтверждения, однако если она подтвердится, мы станем свидетелями настоящей сенсации: ведь получится, что одна из первых волн великого переселения народов коснулась и территории современной Беларуси.
В настоящее время над исследованиями вместе с Вадимом Лаки-зой работают доктора исторических наук Елена Калечиц и Георгий Корзенко, а также кандидат исторических наук Игорь Шевчук.
«Древние» свидетельства
Первые письменные упоминания о лесах Беловежской пущи встречаются еще у древних историков: Геродота (484 – 425 гг. до н. э.), который говорил о Нурской земле и неврах, селившихся по рекам На-рева, Лесня и Нурчака, а также у Плиния (23 – 79 гг. н. э.) и Корнелия Тацита (55 – 120 гг. н.э.). Последний называет Геродотовых нев-ров Naharvali и Nanaharvali. Несмотря на то, что из-за постоянных войн и борьбы с природой племена и народы сменяли друг друга, о неврах (или наревлянах), сохранились указания, подтверждающие их существование еще в конце IX века. Под 983 г. упоминание о пуще встречается в Ипатьевской летописи в связи с походом князя Владимира на племя ятвягов, занимавших северозападную часть пущи. Происхождение этого народа точно неизвестно, одни ученые считают его славянским, другие – балтским.
Когда пуща стала Беловежской?
Начиная с XII в. история Беловежской пущи (в то время она так еще не называлась) тесным образом связана с деятельностью первых лиц государства. Пуща становится излюбленным местом охоты и отдыха многих древнерусских князей. Известно, что сам Владимир Мономах подолгу жил в этих местах, охотясь на зубров, туров и благородных оленей. После перехода пущи во владения Великого княжества Литовского здесь часто охотились князья Трой-ден, Витень, Гедимин, Ольгерд.
Известный российский исследователь Беловежской пущи Георгий Карцов писал: «Охота служила школою военного дела, приучая людей обращаться с оружием, смотреть в глаза опасности и выносить лишения. Зубр, медведь и даже кабан для человека, вооруженного копьем или тупым, тяжелым мечом, были не менее страшны, нежели двуногий противник. Кроме того, на охоте заготовлялось продовольствие для войска». Самым ярким примером такой охоты мы можем считать охоту короля Польши Ягайло осенью – зимой 1409 г., в ходе которой был заготовлен провиант для 100-тысячного (!) польско-литовского войска перед войной с Тевтонским орденом. Подробности о том, как шла охота, неизвестны, но если здесь заготавливалось продовольствие для стотысячной армии, принявшей затем участие в Грюн-вальдской битве 1410 г., то можно представить, какая это была бойня.
1409 год примечателен еще и тем, что именно с этого времени историки, описывая поход, впервые стали называть пущу Беловежской. И, к слову, в следующем, 2009 году мы с вами отмечаем 600-летие Беловежской пущи!
Приблизительно с начала XV века пуща, как и некоторые другие охотничьи угодья Великого княжества Литовского, перестала быть общественным достоянием. Это значило, что теперь за каждого убитого в пуще зверя следовало суровое наказание, вплоть до смерти.
Королевские охоты
Польские короли, получив от Ягайло беловежские леса, как бы унаследовали и его любовь к охоте. Сын Ягайло, Казимир, как пишут исследователи, забывал из-за охоты даже свои королевские обязанности и при каждом удобном случае покидал свою столицу Краков, чтобы поохотиться в пуще.
Говоря об охотах польских королей в пуще, необходимо отметить тот момент, что со смертью Ягайло охоты постепенно приняли иной характер и перестали быть серьезным делом заготовки мясного довольствия для армии. Охотились уже не столько из страсти к борьбе, нередко опасной, сколько для забавы. Простоту в одежде и отношениях сменили костюмы и этикет. Вместо сотоварищей появилась свита и публика. При таком новом характере охот понадобились и соответственные помещения. Палатки, а то и просто подстилка из мха под тенью дерева были уже недостаточны, охотничья жизнь перестала быть походной, и охоты чередовались с пирами и попойками
В 1558 г. польский король Сигиз-мунд Август издал закон об охране королевских охотничьих угодий, в том числе и Беловежской пущи, а в 1577 г. положено начало опеке над зубром – настоящим символом пущи. Специальными распоряжениями устанавливалось количество животных для отлова, определялся круг лиц, имеющих право охоты.
Интересный факт приводит в своей книге «Беловежская пуща 1382 – 1902 гг.» Георгий Карцов. Он пишет, что «в 1583 г. по распоряжению короля Стефана Батория, в Беловежской пуще выловили двух зубров, из которых одного отправили в Краков, а другого в Варшаву, чтобы познакомить население со зверем, становившимся уже, видимо, тогда редкостью. Это был первый случай вылавливания зубра для переселения».
В русском владении
Следующий этап истории Беловежской пущи связан со вхождением ее в состав Российской империи в 1795 г. Екатерина II разрешила проводить в ней любые охоты, кроме отстрела зубров. Это привело к еще большему сокращению численности животных, а медведи и бобры были истреблены полностью. Будучи покровительницей академических наук, Екатерина охотно давала разрешения на отстрел зубров для многочисленных музеев Европы. Она, а затем и Павел I, раздали фаворитам и приближенным значительные участки пущанских земель, что способствовало уничтожению лесов и раздроблению территории. Вдобавок ко всему в 1811 г. в пуще вспыхнул обширный пожар, а в 1812 г. территория пущи была вовлечена в боевые действия с наполеоновскими войсками. Несомненно, все это нанесло колоссальный урон природе Беловежской пущи.
Со времени перехода пущи в русское владение ее весьма редко посещали с охотничьими целями; из высочайших же особ до Александра II около 70 лет никто не охотился. Печально, но в то время как на Западе в заповедных угодьях уже давно велось рациональное хозяйство с точным подсчетом зверей по породам, с соблюдением необходимой пропорции полов и особым надзором за количеством корма, в пуще не делалось ничего. Неудивительно, что кризисным стало существование даже самого зубра. Это обстоятельство вынудило Александра II ограничить охоту и взять под свой контроль охрану этих животных. Кроме того, для восстановления популяции благородного оленя с 1860 г. в течение нескольких лет этих животных завозили из Германии.
В этом же, 1860 году, будучи страстным охотником, в Беловежской пуще охотился и сам Александр II. Ко дню охоты удалось собрать: 117 зубров, 3 лося, 14 даниэлей (ланей), 23 кабана, 36 коз, 17 волков, 15 лисиц, 14 барсуков, 100 зайцев. Вспомним, что в этих же лесах Ягайло добыл продовольствие для 100-тысячной армии, теперь же волков собрали больше, чем лосей и даже даниэлей. Все это говорит о том, что количество животных в пуще значительно уменьшилось.
«Царская» пуща
В 1888 г. император Александр III подписал документ, по которому Беловежская пуща перешла в собственность царской семьи в обмен на земли в Орловской и Симбирской губерниях. С этого времени начинается комплексное обустройство пущи для охот. За непродолжительный период времени наращивается численность животных, увеличиваются ассигнования на содержание егерской службы, проведение зимних подкормок и т.д.
При Александре III был построен Охотничий дворец, долгое время являвшийся архитектурным украшением Беловежской пущи. Строительство шло на протяжении пяти лет – с 1889 г. по 1894 г., а затраты составили 542 тыс. рублей! Для дворца его архитектор граф Николай де Рошфорт выбрал открытое, «обезлесенное», возвышенное место на берегу Наревки, то самое, на котором когда-то стоял дворец бывших владельцев пущи: Владислава IV, Августа Саксонского и Станислова Августа Понятовского. Вокруг дворца разбили богатый парк, запрудой На-ревки образовали озера. Помимо охотничьего дворца, в Беловеже был построен и целый комплекс сопутствующих ему зданий: гофмаршаль-ский дом, дом смотрителя дворца, большой свитский дом, дом егерской службы. Украшением дворцового ансамбля являлась и великолепная церковь Святого Николая с иконостасом из китайской керамики и специальными «царскими вратами». К сожалению, до наших дней дворец не сохранился. Частично он был разрушен в результате пожара в 1944 г. В 1959 г. обгоревший дворец был взорван и окончательно уничтожен.
Последний российский император Николай II также любил охоту в Беловежской пуще. Занимаясь регулярным отстрелом зубров в пуще, царь в то же время строго карал простой люд за убийство этих животных. С пойманных браконьеров, или, как их еще называли, клюсовников, взимался штраф от 25 до 150 руб. При повторном же попадании в руки охранников им грозила ссылка в Сибирь. Последняя царская охота проводилась в пуще в 1912 г. И хотя организована она была прекрасно, в ней уже не было того блеска и величия, столь свойственных прежним охотам.
Первая мировая
С началом Первой мировой войны пуща функционировала в обычном режиме. Но с приближением фронта было принято решение об эвакуации имущества охотничьего дворца вглубь России. Оно было тщательно упаковано и 7 августа 1915 г. отправлено со станции Беловеж в Москву. А уже 15 августа 1915 г. Беловежскую пущу оккупировали немецкие войска. Оккупанты проложили в ней 325 км узкоколейных (шириной в 60 см) железных дорог, построили 6 лесопильных заводов, а также деревообрабатывающую фабрику, создав основу для активной эксплуатации этого неповторимого лесного массива.
Во время Первой мировой войной изменилось и количество зубров. Если перед войной в пуще насчитывалось 727 особей, то уже к 1916 г., согласно сообщению немецкого советника по лесному хозяйству К. Эшериха, в ней обитало не более 200 особей этих животных. В марте же 1917 г. их осталось и того меньше – всего 121 зубр. Такое положение дел привело к изменению отношения немецких властей к этим животным. Опасаясь активной охоты на зубров со стороны местных жителей, немцы привезли из Баварии группу охранников, специализировавшихся ранее на борьбе с браконьерами на территории Германии, что позволило уменьшить браконьерство.
Трагедия зубра
Покинув пущу 22 декабря 1918 г., немцы оставили в ней около 180 зубров, погибших впоследствии от рук браконьеров и прятавшихся в лесах дезертиров. Гражданская стража в количестве 25 человек, которую на скорую руку организовали новые владельцы Беловежской пущи – польское правительство во главе с Ю. Пилсудским, не смогла обеспечить достойную охрану зубров, и к зиме 1919 г. в живых осталось только 9 животных. Но самой трагической датой в истории Беловежской пущи следует считать 9 февраля 1919 г. В этот день в квартале № 375 лесник из деревни Сточек Бартоломей Шпа-кович убил последнюю зубрицу. Причина такого поступка неизвестна, но, как впоследствии напишет известный немецкий зоолог Эрна Мор, «пусть его имя, подобно имени Герострата, сохранится в веках».
Одновременно продолжилась и дальнейшая вырубка леса в пуще. Еще в 1924 г. право рубки деревьев в лесу приобрела на концессионных условиях английская лесозаготовоч-ная фирма The Century European Timber Corporation, или, как ее сокращенно называли поляки, «Центу-ра». Фирма построила ряд служебных помещений в Беловеже, а одна из улиц, где находилось ее правление, и по сей день носит название Центуровая.
В скором времени в Беловежской пуще, продолжая вековую традицию, возобновились и охоты. Как правило, они проводились в зимнее время и лишь изредка в другие поры года. Из «сильных мира сего» можно отметить охоты президента Польши Игнатия Мостицкого, венгерского регента Миклоша Хорти (1938), премьр-министров: Пруссии – Кернера (1936, 1937, 1938), Австрии – Хоф-фингера (1934, 1936), Румынии – Виссояну (1936), Италии – Чано (1939), а также рейхмаршала Германии Германа Геринга (1935, 1936, 1937, 1938) и многих других.
Но, несмотря на ущерб, нанесенный пуще, поляки провели и большую работу по ее восстановлению. 29 декабря 1921 г. Министерством сельского хозяйства и государственных имуществ Польши было принято решение об организации лесной дачи «Резерват» (заповедник). Большую роль в решении вопроса о создании охраняемой территории в пуще оказал маршал Пилсудский. Однако «Резерват» охватывал только часть Беловежской пущи. Лишь 27 июля 1940 г. уже советское правительство приняло постановление о внесении всей территории пущи в заповедную зону.
Подводя итог деятельности польских властей в Беловежской пуще, известный исследователь В.В. Симаков отмечает: «Нельзя сказать, что только охота и лесозаготовки были преобладающими в деятельности польских хозяев пущи с 1919 по 1939 гг. Большее значение имеет создание в пуще охраняемых территорий, а также попытки вернуть в нее исчезнувших животных, как тарпан, медведь и зубр».
План Геринга
Во время Второй мировой войны территория Беловежской пущи практически не пострадала. По инициативе Германа Геринга в декабре 1941 г. пуща была объявлена охотничьим хозяйством рейха (Reichsjagdgebiet) с управлением в Беловеже. Сам Геринг мечтал сделать из пущи лучшее в Европе охотхозяйство для самых титулованных особ рейха. С этой целью, дабы уберечь пущу от возможного браконьерства, карательные отряды варварски расстреливали местных жителей. Однако мечте Геринга не суждено было сбыться, так как на территории пущи постоянно действовало несколько партизанских отрядов под командованием А.И. Самуй-лика и В.Т. Концендалова.
После освобождения пущи от немецко-фашистских захватчиков в июле 1944 г. встал вопрос о возобновлении здесь заповедника. В это же время в Москве состоялась межправительственная советско-польская встреча. В результате было подписано соглашение, по которому 55 тыс. га лесных угодий пущи отошли к Польше, а 74,5 тыс. га остались в Беларуси. Тогда же было принято решение о создании вокруг всей пущи километровой буферной зоны, где также запрещалась всяческая охота и рубка деревьев.
С этого момента Беловежская пуща находилась под охраной и постоянным контролем со стороны ученых, являясь объектом их исследований. В августе 1957 г. заповедник был преобразован в «Государственное заповедно-охотничье хозяйство» (ГЗОХ), став местом проведения охот высокопоставленных партийных работников (Н. Хрущева, Л. Брежнева, П. Машерова и др.), а также глав социалистических стран. Но в это же время здесь ведутся научные работы по сохранению природного разнообразия животных и растений.
С сентября 1991 г. статус пущи изменен: заповедно-охотничье хозяйство преобразовано в Государственный национальный парк «Беловежская пуща».
Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта