Интродуценты в пуще
Вячеслав СЕМАКОВ, газета "Белорусская лесная газета", 21.05.2009
Есть в биологии такой термин, как «интродукция». Это когда в фауну или флору вводят новые, ранее не обитавшие в данном районе виды. С точки зрения природы, это является нарушением сложившегося в ней равновесия, что нередко приводит к самым неожиданным последствиям. Но так уж устроен человек, что ему непременно хочется убедиться в неординарности своих помыслов, пусть даже авантюрных по своей сути.
Не избежала подобной участи и Беловежская пуща со своими веками складывавшимися сообществами животных и растений, принесшими ей мировую известность. Одна из первых попыток привнесения новых видов в ее природу относится еще к 1860 году, когда в пуще готовились к проведению пышной охоты для Александра II. Для обогащения ассортимента охотничьих животных в Беловежскую пущу тогда завезли лань – небольшого оленя с красивыми лопатообразными рогами. Животные неплохо прижились в новой для них обстановке, и к концу XIX века их количество превысило 700 особей. Но, по-видимому, близкородственное скрещивание и отличные от прежних мест ее обитания условия среды привели к тому, что они стали отличаться от животных, завезенных вначале. Вместо обычного красновато-коричневатого окраса шкуры, лани стали или белыми, или почти черными, мало изменяющими окраску даже относительно поры года. Такое явление у специалистов признается признаком вырождения и требует планомерного селекционного изъятия нестандартных особей. Но, поскольку в царских угодьях речь шла не столько об изъятии, сколько о наращивании численности животных, то никакой селекции не проводилось. В ХХ столетии лани в пуще были полностью истреблены и вновь завезены в белорусскую ее часть лишь в марте 2008 года. Сейчас они обитают на специально отгороженном для них участке леса в Пашуковском лесничестве.
Были в истории пущи и эксперименты по так называемой реинтродукции – восстановлению популяции определенного животного, обитавшего в ней ранее, но исчезнувшего по ряду обстоятельств. Некоторые из них оказались удачными, другие – нет. Наиболее удачным стало возвращение в пущу беловежского зубра. Уничтоженный человеком к 1919 году, он, благодаря стараниям ученых ряда стран, был возвращен на свою историческую родину, и по сей день поражает своей мощью и огромными размерами.
Следует отметить и успешное возвращение в пущу европейского благородного оленя, исчезнувшего в ней еще во второй половине 18-го века. В 1864 году в обмен на зубров из Германии были завезены их первые 18 особей. В дальнейшем оленей завозили еще несколько раз (из Силезии; из Спалы, где преобладала помесь местного оленя; из Рабенсбурга на границе с Венгрией). Кроме того, из Богемии были доставлены 16 самок и 2 рогаля – помесь европейского благородного оленя с американским оленем-вапити. Поскольку животных доставляли из разных мест, то еще и в настоящее время внимательный наблюдатель заметит некоторые различия в строении их тела, а также окраске шерсти.
В конце XIX столетия была предпринята попытка завоза в пущу и северного оленя. Основанием для этого послужило упоминание о том, что некогда данный олень, наряду с европейским туром, водился и в пуще. С этой целью из императорских охотничьих угодий в Гатчине под Петербургом привезли 8 животных, разместив их в специально построенном вольере. Но животные отказались есть предложенный корм и лишь пили воду. Тогда 12-летний сын одного из лесничих решил угостить оленей хлебом, на который они с жадностью набросились. Этот корм стал для них роковым: он привел к гибели всех животных спустя всего шесть часов.
Вполне успешным можно признать и возвращение в пущу бобра, последние поселения которого исчезли здесь еще в начале прошлого века. Живущие в настоящее время в национальном парке бобры завезены в 1956 году с реки Щары. Они прекрасно обосновались на новом месте, хорошо размножаются. Следы их деятельности можно увидеть практически возле всех водоемов Беловежской пущи.
В 60-е годы прошлого века, когда пуща стала заповедно-охотничьим хозяйством, для расширения видового разнообразия промысловых животных в ее биоценозы пытались внедрить виды, не свойственные аборигенной фауне. Так, из Чехословакии было завезено 500 фазанов. Для их содержания в Хвойникском лесничестве был построен специальный фазанарий, в котором со временем планировалось содержать лишь маточное поголовье этих экзотических птиц. В фазанарии птицы чувствовали себя более-менее нормально, но выпущенные на волю – погибли в течение одного сезона, став жертвами многочисленных хищников.
В эти же годы из бывшей ГДР в пущу были завезены 40 муфлонов. Животные прекрасно чувствовали себя в вольерах, но при выпуске в природу их постигла та же участь, что и фазанов.
В 1963 году в пущу были завезены 4 лебедя-шипуна, которые прижились на пущанских водоемах, ежегодно давая потомство. Уже через 3 года их численность достигла 16 особей. В дальнейшем рост популяции несколько приостановился и в настоящее время на пущанских водоемах обитают 5-7 пар лебедей. Очень приятно наблюдать за этими грациозными птицами, особенно когда они плавают с выводками малышей, ревностно оберегая свое потомство.
Но, кроме направленной интродукции, в пуще происходит и стихийное появление новых видов, завезенных в иные места, а затем достаточно широко распространившихся в природе. Так, в 1936 году в Гомельскую область, чтобы расширить ассортимент пушных животных, были завезены 50 особей енотовидной собаки, родиной которой является Дальний Восток. До 1953 года енотовидная собака, именуемая зачастую енотом, завозилась в Беларусь еще 8 раз. Они прекрасно акклиматизировались в новых условиях и достаточно широко расселились в лесах Европы. В пуще енотовидную собаку впервые обнаружили в 1948 году. Впоследствии она стала здесь довольно обычной, нанося серьезный вред поголовью птиц, гнездящихся на земле. Она поедает как кладки их яиц, так и птенцов. Это стало одной из причин резкого снижения численности глухаря.
В последние годы об интродукции и реинтродукции животных в пущу говорят сравнительно редко. Предлагалось, правда, что неплохо было бы вернуть в пущу лесного кота, некогда являвшегося обычным представителем фауны этого реликтового леса. Но большинство ученых сошлось на том, что заниматься этим специально не стоит, поскольку этот вид легко скрещивается с домашними мурками. В настоящее время практически в каждом лесничестве Беловежской пущи можно увидеть пятнисто-полосатых котов серой окраски с черными подушечками на лапках. Точно так выглядели и дикие лесные коты, передавшие свой окрас нынешним домашним, обитающим на лесных кордонах. При этом схожесть с дикими предками бывает, порой, столь очевидной, что отличить их не в силах даже специалисты. Иногда их называют «лесничками», вкладывая в это слово не только понятие об их исторической принадлежности к лесу, но и человеческую любовь к ласковым и симпатичным животным.
Дирекцией пущи ставится вопрос о разведении здесь тарпановидной лошади. Ее дикие предки – тарпаны — были когда-то в пуще столь многочисленны, что их даже отлавливали для конного войска, участвовавшего в Грюнвальдской битве. Самих же тарпанов постигла та же участь, что и лесных котов, – они легко скрещивались с домашней лошадью, вследствие чего к настоящему времени сохранились только их помеси.
Вячеслав СЕМАКОВ,
Беловежская пуща, д. Каменюки
Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта