Интервью с интересным собеседником
Валерий Дранчук: «Природу я стал защищать с самого детства…»
Надежда СУСЛОВА, "Туризм и отдых", № 33, 24.08.2006
Известный эколог Валерий Дранчук закончил в 1974 году факультет журналистики БГУ. Работал в районных газетах и газете «Звязда», в Секретариате Верховного Совета и Совета Министров. Был главным редактором журнала «Родная прырода», сотрудником журнала «Беларусь». В 1995 году основал первую авторскую газету экологической направленности «Беловежская пуща». С 2001 года руководит независимой экологической инициативой «TERRA-конвенция». Лауреат международной премии Генри Форда «За сохранение культурного наследия и окружающей среды» и литературной премии имени Алеся Адамовича.
Свободный независимый журналист. Автор книг: «Перед зеркалом будущего», “Воблакі – лебедзі”, “Беловежская пуща. Резолюция SOS. Хроника красоты и борьбы». Фотохудожник. Художник. Пишет стихи. Женат. Имеет сына и дочь.
- Валерий, почему ты выбрал именно экологическое направление в своей творческой деятельности и сделал его делом своей жизни?
- Все очень просто. Дело в том, что я родился на хуторе «Гавязна», который когда-то был панской усадьбой, фольварком. В начале века его купил мой дед Иван Игнатьевич Римашевский, человек зажиточный. Хутор находится между Столбцами и Несвижем и стоит на маленькой речушке, впадающей в Неман. Место очень живописное. И мое детство – я был младшим в семье – это небо, облака, речка… То есть, с юных лет я воспринимал природу, как главную ценность. К тому же, меня в таком духе и воспитывали, и я впитывал это как хлеб и молоко. Но однажды случилось то, во что долго не мог поверить. На речке появились какие-то странные чужие люди и начали ни с того, ни с сего «мелиорировать» мою Гавязьнянку, где я купался, просиживал с удочкой, которую каждое утро видел с крылечка… Представляете, вода, эта драгоценная влага, этот мой чудный, родной берег, мое убежище стали исчезать, уходить буквально на глазах! И тут я, несмотря на юный возраст, мне было всего тринадцать, начал «бить в колокола», сочинил жалобу в «Вожык». На этом, правда, дело закончилось – взрослые отговорили. Другой эпизод. Рядом с хутором стояли две великолепные липы, на которых велись аисты. Одна упала после грозы. А вторая… Красивая, как мадонна с младенцем. И вот в один прекрасный день ее приехали пилить. Так, мол, распорядился председатель колхоза. Опять вступился. Так что я ранний природозащитник. И это сказалось на выборе собственного пути, на философии и мироощущении. А потом, в каком бы издании ни работал, всегда писал на эти темы, благо, в ту пору «водились» такие рубрики как «Наш край», «Природа и человек» и т.д. Словом, природа всегда была со мной. А окончательно моя позиция определилась, когда я учредил свою газету «Беловежская пуща».
- Если анализировать основные постулаты экологии, как науки, то она производит какое-то несерьезное впечатление. Сегодня нормы и регламенты одни, завтра они резко меняются. Сегодня это нельзя, завтра уже можно. Сегодня территория загрязнена, а завтра там можно жить…Тебе так не кажется?
- Я отвечу вопросом на вопрос. Что вообще такое экологическая наука? Это продолжение нашего мировоззрения и установки – природу нужно беречь! Наука должна придерживаться принципа – человек вторичен, а природа первична. Мы – часть природы. Наука должна благоговеть перед природой, а у нас это совсем не так. Действительно происходит смена векторов в зависимости от чьего-то желания. Вообще нонсенс – есть огромное количество научных структур, целые конгломерации, людей, которые защищают диссертации, пишут труды, но природа остается сама по себе, а все эти ученые – сами по себе. Наука природу не защищает, она, обладая знаниями, мониторингом, иногда уникальной статистикой, - не ввязывается в защиту, не конфликтует. Она иждивенка, паразитирует на модном бренде «защита природы», но на самом деле остается в стороне, не борется, не идет дальше. Поэтому я не могу по большому счету найти общего языка с представителями науки.
- А кто борется? Ты, например, себя позиционируешь как борец-одиночка?
- Я об этом просто не думаю. Можно было бы, кстати, себя покритиковать – почему, к примеру, я не создал политическую партию «зеленых» - будем говорить масштабно - или другую организованную экологическую группу? Правда, есть мои авторские проекты, например, экологическая инициатива TERRA-Конвенция, фонд Марии де Кастелян, Эко-Арт и другие: здесь и охрана эталонных территорий в контексте международного права, и возрождение пейзажных парков, и защита сельских ландшафтов, и пленеристика. Но это запас на завтра. Поэтому я все больше выступаю только от своего имени, своего опыта, активно высказываю свою гражданскую позицию. Пишу книги, пытаюсь эти книги продвигать, чтобы люди их прочитали. Нет, я не хочу сказать, что защита природы, как мировоззрение, совсем не находит отклика в обществе. Она не находит отклика на государственном уровне, поэтому, скорее всего, никакой партии «зеленых» или третьего сектора с реальными возможностями на что-то влиять у нас пока быть не может.
- Когда-то в «Общество охраны природы» записывали добровольно-принудительно, народ платил членские взносы, получал билеты и знать не знал, чем это общество занимается. А сегодня во многих странах мира подобные организации пользуются огромным авторитетом, их членами является чуть ли не половина населения, они зачастую диктуют государству, что можно делать, а что нет, и занимают самую активную гражданскую позицию. Не пора ли нам объединять усилия, пока еще есть что охранять?
- Если честно, то мне надоело говорить о том, что наше общество неактивно, что экологические проблемы общество не интересуют, что они обществом не востребованы и пр. Мне кажется, что такая ситуация складывается из-за того, что люди у нас еще очень плохо и бедно живут. У них до экологии не доходят, фигурально выражаясь, ни душа, ни руки. Меня радует, по крайней мере, что хоть иногда они замечают окружающую их красоту, не дают рубить деревья, растущие у них во дворах. Вот недавно в моем дворе срубили очень красивую вербу. Я начал возмущаться, ругаться с коммунальниками, вызвал чиновников – люди идут мимо, и никто из них не спешит особо вмешаться. Вдруг появляется ребенок, мальчик, с виду чистый ангел – и говорит: «Что вы делаете, как вам не стыдно, это дерево такое красивое, могло бы еще постоять десятки лет»… Я не удержался, обнял этого мальчика. Вот пока есть неравнодушные люди, все не так безнадежно. У меня есть еще одно объяснение тому, что мы не собираемся ни в какие общественные структуры: постсоциалистический синдром. Пока наше государство не было самостоятельным, бороться за нашу собственную природу как бы и нужды не было. И это состояние инерции до сих пор не преодолено. Поэтому мы можем создать любое экологическое общество, но оно работать все равно не станет.
– И все-таки будущее у природоохранной деятельности есть? Кому передашь эстафету?
- Если имеется в виду общественный отклик, контроль со стороны населения, вмешательство людей в проекты и решения государства, то именно на это будущее вся надежда. Вот почему я работаю с детьми. Боюсь, что сам вряд ли успею сделать многое из задуманного и стараюсь передать свои знания и опыт подрастающему поколению.
Зернышки падают на очень благодатную почву. Я дважды в год собираю детей на экологические пленеры под названием «Маляўнічая Бацькаўшчына”. Привожу их на свой хутор, говорю: вон там прекрасный изгиб рельефа, там идет заболачивание – возрождается трясина, там галерея лип. Смотрите - и рисуйте. И дети рисуют. Этим летом пленер состоялся в одиннадцатый раз. А весной у ребят есть уникальная возможность – полюбоваться на белокопытник гибридный, который возродился на берегу Гавязьнянки после убийственной мелиорации. Это растение занесено в Красную книгу. Я показываю детям фотографии – вот черная пустая земля после мелиорации, а вот – через тридцать лет – зеленая и “кучерявая”. Земля сама себя вылечила, а на ней был поставлен крест! У меня уже целая галерея из лучших детских рисунков, их около 40. Надеюсь найти помещение и устроить выставку под названием “Блізкі краявід”. Кроме того, развиваю проект Летней школы экологической журналистики и ландшафта, учу детей жанрам интерпретации и вместе с ними выпускаю газету. К сожалению, должен констатировать, что «зеленая» идея в школьные классы не пришла. Да и я больше в школе не востребован, хотя раньше проводил экспериментальные уроки рисования, на которых учил мастерству пейзажа. А сегодня меня принципиально в школу не приглашают. Наверно, моя чересчур активная позиция пугает. Любить природу вроде надо, а вот защищать…Чиновники от образования боятся, кабы чего не вышло, и перестраховываются от «сомнительных» гостей.
- Во всем мире сегодня активно развивается экологический туризм. Это одни из самых популярных брендов, настоящее знамя, которое с гордостью несут развитые страны. Устраиваются специализированные ярмарки, выставки, симпозиумы и другие мероприятия. И, что самое главное, неуклонно растет количество туристов, увлекающихся экологическим туризмом. Как ты считаешь, этот мировой опыт может быть перенесен на отечественную почву? И в чем будет заключаться наша специфика?
- Мне кажется, не нужно спешить, перенимая все подряд. Скажем, у меня есть свой хутор, мне не нужно больше никакого экологического туризма. Я сохранил там деревья, траву, землю, я там отдыхаю душой. Мне не нужно ехать ни в какой другой район. Идея в чем? Человек сам должен сохранить то, что у него есть, свою “малую Родину”. Ведь счет наших потерь растет каждый день! Деклараций более чем достаточно: “нежное прикосновение” и т.д. Но практики никакой! Экологический туризм должен у нас, как мне кажется, развиваться в непосредственном контакте с агротуризмом. Если ко мне на хутор приедут туристы, я постараюсь включить в программу их пребывания какие-то экологические мероприятия. А главное – в экологическом туризме должна быть философия сохранения природы и места своего обитания. У меня недавно появился собственный термин – “пейзажный рынок”. Претендую на авторство! Имею в виду не тот рынок, на котором продают и покупают, а перечень объектов, на базе которого можно было бы – и можно будет!- заниматься экологическим туризмом. Это - красивое дерево, растение, уникальный пейзаж, местность, парк, лес, луг... Такого кадастра у нас, по-моему, нет на местах. Минприроды с Академией наук пыталась создать “Зеленую книгу”, но прошло как минимум 15 лет, а воз и ныне там. Тем временем уникальные лесные сообщества исчезают, нередко идут под рубки. Или, к примеру, я очарован нашей белорусской равниной. Мы должны ее показывать! Должны вдохнуть в нее душу – проводить различные мероприятия, пленеры, праздники, обогатить природу традициями...У нас нет традиций в деле “одушевления” природы. Турпродукт нельзя сделать на голом месте. А мы, как и всегда, пытаемся поставить телегу впереди лошади.
- Сегодня в Беларуси акцент делается на въездной туризм. И в качестве одной из самых привлекательных “фишек” выступает наша нетронутая природа. Как, по твоему мнению, если толпы туристов устремятся в заповедники и заказники, Национальные парки, что от лесов, болот, лугов останется?
- Во-первых, необходимо выяснить, что такое нетронутая природа и есть ли она у нас в Беларуси на самом деле. Во-вторых, если она есть, то ее нужно заповедать на научной основе, разобраться, чем она уникальна. В-третьих, сделать все, чтобы природу сохранить, так сказать, за пределами заповедников и особо охраняемых территорий. А уж потом вести разговор о приеме туристов. А мы ведем себя, как временщики. Запусти в наши заповедники всех желающих - и года через два от предмета нашей гордости ничего не останется! Кроме того, нужно изучить потенциальных “экотуристов” – кто хочет ехать и смотреть на нашу природу и стоит ли их пускать. Нужно соблюсти разумный баланс между развитием туризма и сохранностью природных ценностей. Разграничить то, что можно показывать, а что лучше скрыть и “припрятать”. Угроза порчи и “вытаптывания” очень серьезна, но эти проблемы совершенно не дискутируются. Мы спешим зарабатывать деньги, а для этого пытаемся перескочить определенный этап.
- Валерий, почему ты из всего многообразия заповедников и заказников, выбрал именно Беловежскую пущу?
- Для меня Беловежская пуща – это особенный символ. До развала Союза у меня не было ощущения, что я живу в своей стране, а после событий в Вискулях такое ощущение появилось. Кроме того, я еще при первом посещении пущи влюбился в этот удивительный лес. Это было в 70-х годах, когда меня послали в командировку сделать материал в новогодний номер. Меня провезли на мотоцикле по глухим тропинкам. Выпал снежок, а потом я увидел зубра, которого впоследствии назвал “геозубром”... Пуща вошла в мою жизнь внезапно и навсегда. Мы друг друга нашли – это просто мистическое явление. И когда я искал название для газеты, то решил назвать ее просто и емко – “Беловежская пуща”, как символ того, что все мы живем под знаком этого древнего леса. Пуща – начало начал. Газета затребовала более частых посещений пущи, я нашел там друзей и единомышленников, я подпитываюсь там энергетикой. Вот-вот там зацветет вереск, я это чувствую, меня это притягивает и я уже собираюсь в путь...
- А если бы тебе самому предоставилась возможность создать экологический маршрут, что бы ты в него включил?
- Я начал бы с небольшой местности. Скажем, мой хутор. Это целый космос. И таких хуторов, деревень множество. А если брать пущу, то сначала я бы пожил там с годик, изучил бы ее, послушал бы ее жалобы, почувствовал бы ее, как женщину, а тогды бы стал разрабатывать экологический маршрут. Потом я бы нашел людей, которым жалко пущу, которые болеют ее заботами, обучил их работать с туристами...Ну, а по большому счету, я считаю, что пуща сегодня деградирует, высыхает, вырубки, которые там проводятся, никакому туризму не способствуют и стали притчей во языцех. Разве интересны туристам поляны с пнями? Строительство гостиниц, ресторанов – все это только ширма, а того, настоящего заповедного леса больше не существует. Недавно, перед тем, как ехать в пущу набрал номер управделами, там спрашивают: “Дрова или туризм?” Этим все сказано. В пуще не было и нет никакого туризма, там были и есть дрова.
- Любишь ли ты путешествовать и какой отдых предпочитаешь?
- При каждом удобном случае отправляюсь на свой фольварок и там отдыхаю Но и путешествовать люблю. Был в Германии, Швеции, Польше. Очень любопытное путешествие совершил недавно в США, познакомился там с работой Национальных парков. Люблю отдыхать на море и в горах. На море жду шторма, готов стоять на берегу часами. Отдых – дело очень творческое, он должен быть активным. Так что постоянных приоритетов у меня нет. Меня притягивает разнообразие.
- И в заключение традиционный вопрос о ближайших творческих планах…
- Сейчас я пишу две книги. Одна из них подведет некоторые итоги моей педагогической практики и послужит началом экологической серии «Лицей». Это будет сборник небольших эссе, которые я бы определил как лирическую дидактику. Называется книга «Говорю детям», и она уже скоро выйдет в свет в издательстве «Беларуски книгазбор». Вторая книга является продолжением «Беловежской пущи…», как бы следующей ее частью. Ее рабочая тема «Беловежская пуща и вода». Есть и еще один проект, почти готовый, - это книга о моей поездке в США и посещении Национальных парков Америки. Я назвал эти путевые заметки «Мои контрапункты. За океаном и дома». Кроме того, через пару месяцев состоится фотовыставка под таким же названием.
- Желаю успехов.
Беседовала Надежда СУСЛОВА
Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта