Сердце Беловежской пущи
Николай Черкас
"Птушкi i мы", № 6, 2004
Так распорядилась жизнь, что белорусский народ больше страдал от своих соседей, чем от природных катаклизмов. Засуха и наводнения были более сострадательны к нашим землякам, чем люди, которые вступали на эту землю. Одним из гарантов защиты от стихийных бедствий всегда был лес. В нем белорус мог спрятаться от своих врагов и найти себе пропитание. Какой бы ни был год - сухой или дождливый - наши предки в лесу всегда находили чем поживиться. Поэтому не случайно белорусский поэт Микола Гусовский в поэме "Песня про зубра" еще 450 лет назад, повествуя о лесе, гордо заявил: "I на чырвонае золата народ наш скарбы гэтыя не размяняе!"
Но времена меняются. И от 70% лесов, покрывавших территорию Беларуси во времена Миколая Гусовского, осталось ныне только 36%. Да и лесом эти 36% не назовешь - так, лесочки. Как напоминание о далеких временах остались у нас несколько участков заповедного леса в Беловежской пуще площадью всего-навсего 15 677 гектаров. Среди этого леса есть особый участок - всего 4963,7 гектаров - сердце Беловежской пущи. Крошечная территория имеет статус Мирового наследия человечества. Правда, и этому уголку досталось изрядно. Более чем 400 гектаров занимают лесопосадки - своеобразный тромб в сердце Пущи.
Наиболее удивительное место на территории, имеющей статус Мирового наследия, расположено на островке между речками Наревка и Переровница.
На нем - отблески былой славы первобытного Беловежского леса. Жизнь и смерть одновременно присутствуют в лесном хаосе, среди которого ориентиром в прошлое являются деревья-великаны, немые свидетели истории. Они словно часовые стоят на страже прошедших событий. Одни отчаянно цепляются за жизнь и достигают колоссальных размеров. Другие, не устояв перед стихией и человеком, превратились в бревна-сиделки, щедро предоставив свои тела для поддержки молодой поросли. Вероятно, под впечатлением подобной романтической картины первобытных лесов наш соотечественник Адам Мицкевич написал в "Пане Тадэуше": следующие строки:
Внизу развалины - там, словно стены сруба,
торчал корнями вверх огромный остов дуба,
валились на него колонна за колонной
тяжелые стволы с листвой еще зеленой (…)
Именно в этом крошечном уголке сохранился самый огромный дуб в Пуще. Стройный как мачта, высотой 38 метров и в диаметре 216 сантиметров, он, приютившись на краю ольшаника, спрятался подальше от человеческих глаз. Рядом братья помоложе, представив свою роскошную шевелюру ветру, исполняют вечную лесную симфонию. Здесь же, недалеко, протекает маленькая лесная речка. Весной вода выходит из берегов и пойма после зимней спячки оживает. Эти места не посещаются туристами. Да и не каждый работник Пущи здесь был.
В северной части этой абсолютно-заповедной есть не менее интересный уголок дубравы. Еще год назад красовался на этом участке дуб-тройник, диаметр которого составлял 219 сантиметров. Но один из братьев в конце концов не устоял перед порывом ветра.
Хотя многие считают Беловежскую пущу старейшим заповедником в мире, тем не менее впервые абсолютно-заповедная зона в белорусской части была создана в период проведения лесоустройства в 1972-1973 годах, в ходе которого было выделено 3 участка площадью 7694 га. Эти участки с наиболее ценными насаждениями должны были быть полностью изъяты из хозяйственного пользования. Однако тогдашняя администрация перетасовывала абсолютно-заповедные территории, перенося их с одного места на другое. Да и к тому же площадь абсолютно-заповедной зоны потом сократили до 4592 га. Лишь только со сменой статуса Беловежской пущи с заповедно-охотничьего хозяйства на национальный парк заповедная зона была увеличена до 15 677 га. Тогда и был сформирован единый с польским национальным парком абсолютно-заповедный участок. Польская Беловежская пуща к тому времени уже имела статус мирового наследия. Мы получили этот статус в 1992 году.
Хотя Беловежская пуща образует единый лесной массив, но тем не менее по середине его на всей протяженности расположены инженерные сооружения государственной границы. Возведены они были в 1981 году и сразу же стали своеобразной берлинской стеной для мигрирующих животных. Еще до ее возведения ученые совместно с пограничниками изучали передвижение животных по следам на контрольно-следовой полосе. Когда результаты были обработаны, то вызвали удивление. Пик миграции, например, лося, приходился на определенное время года. Основная интенсивность передвижения приходилась на один и тот же квартал. Секрет такого перемещения, как оказалось, кроется в глубине веков. Еще в XVI веке был описан миграционный путь лося через Пущу, и он не изменился до настоящего времени. Установление колючей проволоки стало серьезным препятствием на пути перемещения зверя.
Но это не единственная проблема сегодняшнего дня в Беловежской пуще. В настоящее время в пуще создалось катастрофическое положение, причины которого заключаются в охоте. В 1957 году заповедник превратили в заповедно-охотничье хозяйство (ГЗОХ). Сразу же после создания такой непонятной структуры произошла смена приоритетов. Основной задачей стало не сохранение пущи, а организация и проведение охот для высокопоставленных лиц. Для этой цели наращивалась большая численность зверей, а для увеличения кормовой базы проводилась мелиорация. Все это не могло не сказаться на лесе. Такая деятельность и заложила мину замедленного действия. Подрост был уничтожен. Из всех пород деревьев неуязвимой оставалась только ель, которая и получила широкое распространение в пущанских насаждениях. Только за период с 1982 по 1992 годы площадь ельников увеличилась более чем на 400 га. Но законы природы нарушать нельзя. В противном случае природа сама вынесет приговор. Так случилось и с Пущей. В засушливые годы на еловые насаждения периодически нападал жук-типограф. Два года назад вспышки достигли своего апогея. Обжора-короед поразил ель на нескольких тысячах гектаров, серьезно изменив облик пущи. И сейчас остается признать, что к этой катастрофе Пуща шла целеустремленно, год за годом, шаг за шагом. Единственный рецепт в создавшейся ситуации - восстановление болотных массивов и расширение абсолютно-заповедной территории.
Статья о Пуще была бы незавершенной, если не рассказать еще об одном событии, к которому причастна и общественная организация "Ахова птушак Беларусi". В мае этого года национальный парк расширил свои владения более чем на 40 000 га, достигнув общей площади в 166 700 га. Среди вновь присоединенных земель и болото Дикое, подготовку документации для присоединения которого профинансировала наша общественная организация при поддержке голландца Онно де Брайна. Остается только надеяться, что Беловежская пуща когда-нибудь все-таки станет флагманом в заповедном деле нашей страны.
Николай Черкас