Пеликан - это наша птица

Сергей ХАРЕВСКИЙ, Олег КАРПОВИЧ
«Советская Белоруссия», № 239
20.12.2003

Конечно, первопричина того, что количество исчезающих видов птиц и животных постоянно увеличивается, — в нас, людях. Вот только не надо по старой привычке всю ответственность за это валить на одних браконьеров. Не браконьеры, в конце концов, виноваты в уменьшении количества жаворонков и обыкновенных городских воробьев. Да и зубр, гордость наша и символ страны, на грани выживания отнюдь не из-за несознательности некоторых обладателей ружей ижевского производства…

Кинохроника успела запечатлеть картину многомиллионных, от горизонта до горизонта, стад бизонов, подобно волнам черно-бурого моря перекатывавшимся некогда по прериям Северной Америки от берегов Атлантического океана до границ Орегона и Невады. Вот так же и огромные стада зубров когда-то подминали под свои копыта землю Европы — от французских Пиренеев до самой Уральской гряды. И вовсе не средневековые охотники виноваты в исчезновении этого многотысячного стада, а… скромные землепашцы. Лесной зубр исчез вместе с исчезновением в Европе больших лесных массивов. Если бы не защитные грамоты о неприкосновенности Беловежской пущи, не гордиться бы нам сегодня своим символом — зубром…

Сергей Харевский, искусствовед, автор книги «Животные-соотечественники», рассуждает

— Почему-то за символы принято брать больших и грозных животных и птиц — зубра, медведя, льва, орла. Но ведь есть животные и более характерные для нашей страны — их или гораздо больше, или же они уникальны тем, что водятся только у нас. И таких живых символов в Беларуси довольно много.

Ну назовите мне еще одну такую страну, где водится целых 10 (!) видов дятлов. И все такие разные! Мне посчастливилось самому наблюдать брачные игры удивительного зеленого дятла, которого увидеть можно только ранней весной — с появлением листвы эта птица просто «растворяется» в ней. А знаете, сколько у нас видов летучих мышей? Многие, ни разу в жизни вообще не видевшие ни одного кожана, не верят, что их у нас 15 видов! От самых маленьких, величиной с наперсток, до огромных для этих мышей размеров. Половина из них, правда, уже занесена в Красную книгу, а вид широкоушек уникален тем, что сохранился практически только в Беларуси. Жаль, что об уникальности многих наших животных люди даже не подозревают — человек может всю жизнь прожить в своем доме и не знать, что совсем рядом с ним, на чердаке, живет та же широкоушка.

А скорпионы? Как, вы не знаете, что в Беларуси до сих пор можно встретить скорпиона? Белорусский скорпион тоже всегда где-то рядом с нами — так называемый книжный скорпион выбрал средой своего обитания щели под обоями, книжные шкафы и… древние фолианты. Кстати, в странах, где книгопечатание появилось сравнительно недавно, таких скорпионов нет.

К сожалению, мы слишком быстро забыли и о животных, живших в Беларуси еще совсем недавно. До и даже после последней войны. Об антилопах, например. Последний белорусский «данiэль» (лань) был застрелен в Налибокской пуще во время самой войны. (В 1963 году «данiэлi» были опять завезены из Польши в нашу Беловежскую пущу, но не прижились.) Нет в белорусской Красной книге и сведений о лесном коте — его просто вычеркнули как исчезнувшее животное. Росомаху, эту «белорусскую гиену» ростом за 80 см и весом более тридцати килограммов, которая не водилась уже западнее Беларуси, в последний раз видели в 1923 году (до этого считалось, что последняя наша росомаха была застрелена в 1898 году на Слутчине). Дрофа, близкий «родственник» африканского страуса, исчезла в Беларуси в 60-е годы прошлого века. Такую птичку весом 20 кг никак не назовешь неприметной. Как и грифа, размах крыла которого достигает 2,5 метра, а вес — 7 — 12 кг. В последний раз грифа над Минском видели в 1928 году, а в Сенненском районе — в 1948-м.

Нередкими гостями на землях Беларуси были пеликаны (одно из браславских озер так и называется — Пэликаны). Гнездился пеликан обычно на Полесье и в Поднепровье. После войны пеликанов уже не видели, а до войны, рассказывают в Мозыре, один розовый пеликан «имел привычку» приходить на танцплощадку вблизи Припяти. Стоял рядом с танцующими и, казалось, покачивался в такт музыке. Потом исчез. Может, это и был последний белорусский пеликан?

Кстати, самым настоящим символом Беларуси могла бы стать… хохуля. Вот если бы только удалось восстановить популяцию этого уникального реликтового животного, еще в 60-е годы встречавшегося в бассейне Беседи… Хотя она считается исчезнувшей (ее уже нет в Красной книге Беларуси), летом 1994 года я своими глазами видел следы хохули в месте впадения реки Сосновки в Остер. Ни с какими другими следами животных следы хохули перепутать просто невозможно — это одновременно след от хвоста и лапок, похожих на утиные. Уверен, что хохули еще остались! А повсеместно они исчезли не только из-за химизации сельского хозяйства (живет она исключительно в чистых водоемах, питаясь ракоподобными моллюсками), но и из-за непродуманной репродукции других животных — американских норок и ондатр. Жаль, что хохуля пропала, ведь на этого зверька с хоботком, как у слоника, и длинным хвостом можно посмотреть и с практической стороны. Дело в том, что мускусные железы, которые есть в хвосте хохули, — ценнейший препарат для парфюмерной промышленности, способный устойчиво и надолго удерживать запахи. Когда-то наши предки высушивали хвосты хохуль и укладывали в «куфры» с мехами. Никакая моль шубы и кожухи не портила…

Пережила хохуля все ледниковые эпохи, а нашу эпоху пережить не смогла. И не только она. Я много путешествую по Беларуси — по так называемым охранным зонам. И вижу, что ни на Голубых озерах, ни в Березинском биосферном заповеднике, ни в Нарочанском парке стопроцентно охранный режим не соблюдается. И главная причина того, что исчезают животные-соотечественники, — в экологической необразованности белорусов. Ну почему, подкармливая бульбу, мы травим рыбу? Почему считаем возможным на берегу озера строить свинарники и коттеджи? Почему, увидев пеликана, его надо обязательно догнать, а змею — убить? А ведь до сих пор у нас нет зоопарка своих, белорусских животных. Представляете? У нас одних дятлов 10 видов! А летучих мышей — пятнадцать. Или, пока мы с вами говорили, их осталось уже четырнадцать?..

P.S.  Вместе с Сергеем Харевским следы исчезнувших животных искал Олег Карпович.