ПРЕЗИДЕНТСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ – НЕ ПРОХОДНОЙ ДВОР

Фотоаппарат и сачок в руках ученого послужили поводом для выдворения с территории Беловежской пущи.

Елена ТРИБУЛЕВА
«Вечерний Брест»
№ 55 (963)
09.07.2003

Рисунок из газеты / увеличить в новом окне
На самом деле Беловежская пуща — объект до ужаса засекреченный. Журналистов, пишущих «неправильные» статьи, туда не пускают, одни неприятности от них. Вискули, несмотря на регулярные обращения брестских турфирм, по-прежнему закрыты для жаждущих их увидеть иностранцев: как выразился нынешний директор заповедника, президентская резиденция — это вам не проходной двор. Теперь же дорога в пущу закрыта и для местных жителей, в ней, можно сказать, выросших. Недавно один вот отправился по лесу на велосипеде, вооруженный фотоаппаратом и сачком для ловли бабочек, и был объявлен злостным нарушителем природоохранного законодательства со всеми вытекающими последствиями. То бишь — выдворением из лесу, составлением протокола с последующим штрафом и обещанием набить лицо, если еще сюда когда-нибудь сунется. Такой вот нестандартный ход в защите пущи от посягательств. Тут надо пояснить, что речь идет не о каком-нибудь браконьере, замышляющем против местной флоры и фауны, а о рядовом учителе сельской школы. Ну, не совсем рядовом, а со степенью кандидата биологических наук. До ноября 2001 года Георгий Козулько занимал в заповеднике должность заместителя директора по науке, но, как и многие «бывшие», не сошелся с новым руководством во взглядах на методы управления заповедником и вынужден был в срочном порядке переквалифицироваться. Его-то и «повязала» местная служба охраны, когда кандидат наук бегал по поляне за бабочками с сачком и фотоаппаратом. Ловил, записывал что-то в блокнот и отпускал восвояси. Подозрительно? А то нет!

Вот и директор парка Николай Бамбиза со товарищи, увидев своего бывшего зама в заповедных кварталах, тут же заподозрил неладное. Двинул со всего размаха в челюсть (со слов потерпевшего) и приказал из лесу убираться. «Ну, я сел на велосипед и поехал в сторону КПП, — рассказывал потом автору потрясенный Георгий. — Не драться же с ними. Машина директора сзади идет и все к обочине норовит прижать. А тут навстречу и машина Дацкевича, он у нас службой охраны заведует. Остановись, говорит! Куда уж тут останавливаться, думаю, до КПП быстрее бы добраться, там люди. Не убежал. Протаранили мой велосипед машиной, а мне самому форменный допрос учинили. Видели, мол, у тебя фотоаппарат, позволь-ка пленочку. Думал поначалу соврать, что выбросил, но, когда обыском пригрозили, достал ее и засветил. Жалко пленку, там и семейные кадры были…»

Засвеченная пленка стала главным козырем обвиняющей стороны: раз засветил, значит, снимал что-то запретное. Например, очаги распространения короеда-типографа, из-за методов борьбы с которым между новым директором и сотрудниками заповедника и разгорелся первый большой конфликт. А зачем Козулько мог фотографировать короедные очаги? Да чтобы в прессу очередной компромат слить. Так в протоколе об административном правонарушении и написали: задержан в квартале 741 Королево-Мостовского лесничества, где без разрешения администрации парка занимался фотографированием короедных очагов и сбором материала для печати (!). Ошарашенный Георгий дома перелопатил кучу нормативных документов, пытаясь понять, какой именно из пунктов природоохранного законодательства он нарушил. Так и не нашел. Мало того, еще раз убедился: чтобы находиться в зоне регулируемого использования НП «Беловежская пуща» и что-либо фотографировать, разрешение администрации парка не требуется. Так в чем преступление-то?

Впрочем, последнее обстоятельство не помешало административной комиссии Каменецкого райисполкома, в адрес которой и был направлен протокол, присудить кандидату наук штраф в размере 14 тысяч рублей. Георгий обиделся и подал на административную комиссию в суд. И выиграл. Суд Каменецкого района не нашел доказательств нарушения с его стороны природоохранного законодательства, а потому посчитал, что постановление подлежит отмене, а дело — прекращению.

Дурацкую историю можно было бы считать законченной, если бы не прозвучавшее сразу после суда обещание представителя национального парка свернуть неугомонному Козулько голову, если он когда-нибудь еще на территории заповедника появится. Неважно, нарушит он тем самым какие-нибудь законодательные акты или нет. Достаточно того, что руководству парка очень не нравится, что он туда наведывается. Даже с невинным сачком для ловли бабочек.

Уж не потому ли, что может нечаянно увидеть что-то такое, что посторонним знать нежелательно?