«ОХОТА ТУТ БЫЛА ЗНАТНАЯ!»

Геннадий АНУФРИЕВ
«7 дней»
№49
07.12.2002

Урочище Вискули в Беловежской пуще повидало на своем веку многое, но запомнилось оно людям прежде всего тем, что 12 декабря 1991 года здесь «была развалена» огромная страна — Советский Союз. Ельцин, Кравчук и Шушкевич «подстраховали» свои действия охотой на кабанов… Очевидец этого и многих других событий в пуще — Федор Константинович Саевич, биолог-охотовед по образованию (и я бы сказал — по призванию), потомственный лесовод в четвертом колене. Все долгие годы своей работы в пуще он вел дневники. С ними меня ознакомил его сын, декан гуманитарно-экологического факультета Белорусского государственного аграрно-технического университета доктор биологических наук Константин Федорович Саевич. Предлагаем вниманию читателей отрывки из этих записок.

САЛО — НЕ БОМБА

Беловежская пуща издавна славилась охотой: удивительные пейзажи, заповедная красота, а главное — обилие зверей привлекали сюда и царей, и генсеков, и «вождей» всех рангов — от руководителей районов до правителей стран. Так, русский царь неоднократно приезжал в пущу поохотиться. В Беловеже был построен дворец, где останавливался император со свитой. Местным крестьянам, конечно, было любопытно увидеть помазанника, особенно страстно желал этого сосед моего деда Павел Шахалевич. Когда в округе появились казачьи разъезды, свидетельствующие о приезде царя, Павел надел лучшие свои брюки, свитку (фуфайку), сапоги, не забыл и про харч — сунул за пазуху кусок хлеба с салом, завернутые в белую хустинку. Путь был недлинный, каких-то тридцать верст.

Возле дворца собралась толпа народа, все высматривали царя. Уже подали карету. Павел хотел продвинуться поближе, как вдруг чья-то крепкая рука опустилась ему на плечо, и какой-то человек предложил следовать за ним. Отведя парня подальше от толпы, стал его обыскивать. С опаской достал из-за пазухи сверток с хлебом и салом, развернул — нет, не бомба… Пока Павла обыскивали, царь со свитой уехал. Так и вернулся наш сосед, не повидав Николая Романова, которого прежде называли кровавым, а теперь причислили к лику святых. Как бы там ни было, а урон пуще своей роскошной охотой он нанес немалый.

НА ЗВЕРЯ — ДЕРЕВНЕЙ

Много шкодили в пуще браконьеры. Известно, что в начале ХХ века существовали целые деревни, где жили браконьеры: Гвоздь (Сидуны), Пашуцкая Буда. В военные и послевоенные годы, когда охрана пущи была ослаблена, «славились» запрещенным промыслом жители деревень Пересек, Подбелы, Хомутины. Ватаги браконьеров ходили до середины 50-х годов, когда пуща стала Государственным заповедно-охотничьим хозяйством и охрана ее приобрела государственное значение.

Мне говорили: «Избегай встреч с браконьерами, могут убить». А я думал: почему я должен их бояться? Надо серьезно взяться за охрану зверей и леса, ведь это заповедник, а не проходной двор. Закон на моей стороне. И после того, как наиболее злостные и наглые были задержаны и на них составлены протоколы, остальные уже побаивались встречи с лесником. Однажды, услышав лай собак и выстрелы, вместе с Ясечко, тоже лесником, мы побежали в ту сторону, залегли на просеке. Показался здоровенный секач, окруженный собаками. Мы выстрелили по собакам, кабан убежал. Видим, браконьер машет рукой, в сумерках приняв нас за своих. Когда мы подошли ближе, он, поняв свою ошибку, скрылся быстрее того кабана… Браконьеры стали более осторожными, но долго еще давали о себе знать.

«ДЕНЬКУЕМ ЗА СВИНСТВО»

В 1957 году началось строительство в центре пущи охотничьей дачи «Вискули». Не успела высохнуть краска на ее стенах, как Вискули начали навещать высокие гости. Если не ошибаюсь, в том же году приехал со своей свитой на отдых Н.С.Хрущев. Мы, естественно, готовили к этому времени охоту. Ждали его приезда в урочище Ляцкие под развесистым дубом, но в первый день охота не состоялась. Лишь на второй день появились охотники. К нашему удивлению, все одеты в белые каракулевые бурки и больше похожи на казачьих атаманов. Стараемся распознать Хрущева. Их оказалось два, как нам показалось, совершенно одинаковых. Один прихрамывает, с красноватым лицом, другой — с бледным. Как выяснилось, это был адъютант Никиты Сергеевича. Здесь же К.Т.Мазуров, первый секретарь компартии Беларуси, командующий Белорусским военным округом С.К.Тимошенко. Он снял шапку, и его бритая голова как-то особенно сверкала на морозе.

В тот день Хрущев отстрелил косулю, несколько метких выстрелов по кабанам сделали другие участники охоты. Так началась регулярная охота Хрущева, на которую приглашались и гости из-за рубежа, особенно из соцстран. Так, однажды были приглашены из Польши первый секретарь ЦК ПРП Гомулка и председатель Совмина ПНР Циранкевич. Охота прошла неудачно, трофеев не было, зато обед на поляне у костра в честь польских гостей был отличный. Поднесли по сто граммов водки и колбасу…

Затем снова началась загонная охота. Прямо на Гомулку выбежал кабан, тот выстрелил и промахнулся. Все очень переживали, но, прощаясь, гости благодарили: «Бардзо денькуем, бардзо денькуем». Стоявший рядом со мной директор хозяйства вполголоса произнес: «За наше свинство». На следующий день охота состоялась на польской стороне пущи и прошла так же неудачно. После чего все успокоились. Кстати, ходили слухи, особенно в Беларуси, что Хрущева ранили в Беловежской пуще. Но это была очередная «утка». Он уехал из пущи в полном здравии. Да и охотник он был без претензий, больше ценил хороший отдых на свежем воздухе.

У ГРОМЫКО НЕ ПОДНЯЛАСЬ РУКА

Только раз приезжал на охоту в Беловежскую пущу Л.И.Брежнев. В это время здесь было много оленей, их стада шли на сплошную линию загонщиков, а не на линию стрелков, — но обошлось, никого не задело… Гремели выстрелы, падали трофеи. У каждого из участников охоты на груди был номерной знак на белой ткани, который был виден издалека. Идя позади Брежнева, я удивлялся его бодрости, военной выправке. Но когда взглянул спереди, увидел дряхлого старика…

Однажды звонят из охотничьего отдела: приехал отдыхать министр иностранных дел СССР А.А.Громыко, надо устроить загонную охоту. «Вот это да! — подумал я. — Для одного охотника — загонную охоту!» Нашел подходящее место, начался загон. Вдруг на охотника выходит олень-самец. Громыко поднимает ружье, но опаздывает: олень уже скрылся в ельнике. Через некоторое время на него вышли две косули и остановились как вкопанные. Андрей Андреевич не стал стрелять, потом рассказал, что косули были настолько красивы, что он не смог поднять ружье.

ЛЕС — НЕ КАБИНЕТ

Маршал Мерецков со своими генералами приехал во время гона оленей. Попросил провести его по просеке, чтобы послушать ревущих оленей, а еще лучше — увидеть их. Медленно идем, слушаем. Вдруг олень вышел на просеку, смотрит в нашу сторону. Мы замерли. Маршал стоит, любуется, ружье не поднимает. Животное заподозрило опасность, убежало, высоко подняв рога. Вернулись к остальным охотникам. Здесь целое стадо оленей. Один из генералов прицелился, дважды выстрелил. Олени убежали так быстро, что остальные не успели вскинуть ружья. Подходим к месту, где стояла «мишень». Крови нет — значит, промах. Ну и слава Богу.

Вообще, в пуще бывало много именитых охотников, каждый со своим пристрастием, характером. Может быть, в своих кабинетах они выглядели другими — строгими, придирчивыми или еще какими, но на охоте это были, как правило, добродушные люди, вежливые с нами, егерями и лесниками. Во многом этому, видимо, способствовала сама пуща — ее величие и спокойствие, неисчерпаемое богатство. Здесь чувствуется вечность и нет места обыденной суете…