Дирекция знаменитого заповедника выселяет из квартиры бывшего директора

Елена ТРИБУЛЕВА
«Вечерний Брест»
№97
4.12.2002

Последний период существования Беловежской пущи, когда всемирно известный заповедник возглавил Николай Бамбиза, дал повод говорить о кадровой чехарде, в результате которой из пущи вынуждены были уйти высококлассные специалисты. Для работы в деревообрабатывающем цехе пришлось нанимать людей из соседней области, в то время как значительная часть населения деревни Каменюки, где «квартирует» дирекция заповедника, оставалась без работы. И вот еще один беспрецедентный случай. В прошлый четверг в Каменецком районном суде под председательством Николая Андрейчука состоялось слушание гражданского дела. Администрация национального парка намерена в судебном порядке выселить из служебного жилья недавнего генерального директора, предшественника Николая Бамбизы Евгения Смоктуновича, проработавшего в пуще в общей сложности свыше 25 лет.

Многие из пущанцев, трудившиеся со Смоктуновичем бок о бок не один год, до сих пор считают его эталоном человеческой порядочности. Может быть, именно редкая по нынешним временам щепетильность не позволила ему в свое время построить собственный коттедж или купить для детей квартиру где-нибудь «поближе к цивилизации». Первое свое служебное жилье Евгений Анатольевич получил в деревне Немержа, что в Свислочском районе Гродненской области, когда работал в Язвинском лесничестве. Во втором, в деревне Каменюки, живет и сейчас. Именно из него и пытается выселить в судебном порядке семью Смоктуновича дирекция пущи.

В Каменюки Евгений Анатольевич вернулся в 1997 году, когда был назначен на должность главного лесничего. По сути, второе после директора лицо в заповеднике. Впрочем, вернулся только на работу. Вопрос с новым служебным жильем тянулся несколько лет, и главный лесничий все это время колесил между Каменюками и деревней Немержа, где оставалась семья: 58 км в один конец. Пока однажды, возвращаясь домой, не уснул за рулем от усталости (работать тогда приходилось по 10-14 часов в день) и в результате аварии не попал в больницу на полгода.

Тяжелая авария ускорила-таки вопрос со служебным жильем. Пуща как раз начала строительство в Каменюках трех коттеджей для своих работников. Когда на совместном заседании профкома и администрации их «делили», вопрос рассматривался лишь по двум. Третий, и это было решено и подтверждено на уровне Управления делами президента, выделялся Смоктуновичу, ставшему к тому времени уже генеральным директором ГНП «Беловежская пуща». Однако к августу 2001 года, когда коттеджи сдавались в эксплуатацию, в пуще в очередной раз произошла смена руководства.

В директорское кресло сел Николай Бамбиза, когда-то работавший в Припятском заповеднике и рекомендованный Управлением делами президента как крепкий хозяйственник. Смоктунович, успевший побыть в роли «генерала» неполных полгода, вернулся на должность главного лесничего. В первых числах августа новый директор торжественно вручил ему ключи от коттеджа, в который вселился Смоктунович с супругой Анной Ивановной и младшим сыном Павлом. Старший, Дмитрий, недавно закончивший институт лесного хозяйства по направлению от заповедника, решил остаться в деревне Немержа. Как раз 9 августа Николай Бамбиза подписал с ним контракт сроком на год — Дима принимался на должность мастера леса в Язвинском лесничестве. Увы, мирное сотрудничество двух первых лиц заповедника продлилось недолго.

Грянул скандал с короедом-типографом и сплошными рубками: Бамбиза приказал рубить целые лесные кварталы, пораженные жучком. Не согласиться с ним осмелились немногие. В их числе был и Смоктунович, убежденный, что к всемирно известному заповеднику не пристало применять «лесхозовские» методы. Шумиха тогда получилась изрядная, и пущу от сплошных рубок отстояли. А буквально через пару месяцев мощный ураган повалил лес на огромной площади. Сырой древесины для немецкой пилорамы теперь хватало с избытком, только успевай работать, но конфликт не забылся. Из тех, кто тогда открыто выступил против, в пуще нынче не осталось никого. Смоктунович, еще сам того не подозревая, тоже попал под удар. Даже когда молоденькая девушка-юрист предприятия, пряча глаза, сообщила его супруге, что служебное жилье надо бы освободить, так как получено оно незаконно, всерьез этому предупреждению не вняли.

А зря. Первой лишилась работы Анна Ивановна. В Язвинском лесничестве она работала мастером леса, в Каменюках — инспектором отдела кадров. Ее должность и сократили в числе прочих. Попытка Смоктуновича поговорить с директором «по душам» и все же найти для жены какую-то работу (кроме пущи, в Каменюках работать практически негде) тоже не увенчалась успехом. На диктофоне сохранилась запись того разговора. Если убрать всю «служебную» лексику, которой пересыпана речь генерального директора пущи, смысл сказанного сводился к одному: ни для кого из вас у меня работы нет и не будет. А вскоре и сам главный лесничий почувствовал, что его упорно «подводят» к увольнению по статье. Не имевший за 25 лет работы ни одного взыскания Смоктунович вдруг буквально в течение одного месяца получает два «строгача». От третьего, по глубокому убеждению пущанцев, его спасла только больница.

Однако финал был неизбежен: в мае этого года у Смоктуновича заканчивался годичный контракт, а продлевать его Николай Бамбиза не посчитал необходимым. Другой работы для специалиста, знающего пущу как никто другой, тоже не нашлось. А потом пришла очередь и старшего сына: уволен по окончании контракта. Это потом уже знающие люди подсказали, что со специалистом, по договору обязанному отработать на предприятии 5 лет, контракт вообще не должен был заключаться. Тогда же слишком много всего навалилось, чтобы можно было рассуждать здраво. А потом пришло и уведомление о том, что дирекция пущи требует выселения всего семейства из служебного жилья. Случилось это как раз в тот день, когда растерянный Дмитрий сообщил матери, что и он — безработный. «Я человек выдержанный, но тут со мной случилась истерика», — признавалась потом Анна Ивановна.

И немудрено. Здравый смысл, конечно, убеждает, что выселить семью не должны: договор найма, что бы там ни пытались найти в нем юристы заповедника, не нарушался, а выселить из служебного жилья человека, проработавшего на предприятии 25 лет, по существующему законодательству можно только в равноценное жилье в пределах данного населенного пункта. Однако здравого смысла во всем, что происходит в последнее время в пуще, очень немного. Личные амбиции явно берут над ним верх. И дело не только в методах, избранных для сведения счетов с неугодными людьми. О самой настоящей травле говорят многие из бывших специалистов пущи, вынужденные в конце концов в срочном порядке искать другое место работы и осваивать новые профессии. Некоторые из них пытаются судиться с дирекцией пущи, добиваясь восстановления. Другие смирились и на все махнули рукой.

Но еще меньше здравого смысла в том, что происходит в самой Беловежской пуще, заповедном и уникальном уголке нетронутой природы. «Я элементарно боюсь сейчас проезжать по пуще, — признался в разговоре с журналистом «Вечерки» Евгений Смоктунович. — Мне страшно видеть, во что она превращается". Охрана и приумножение природного лесного богатства, по его словам, перестали быть главным. На первый план вышли другие приоритеты — хозяйственные. В нынешнем году, когда пуще надо было подтверждать право обладания дипломом Совета Европы, опять вышел небольшой скандальчик. Диплом все же сохранили, но настоятельно посоветовали меньше увлекаться заготовкой древесины, а больше — охраной леса. К скандалам, впрочем, за последние полтора года в пуще уже привыкли. На их фоне история с выселением семьи бывшего директора как-то теряется и не кажется чем-то из ряда вон выходящим.

…Ну, а что касается состоявшегося на прошлой неделе рассмотрения в суде, то решение по нему так и не было принято. Слушание отложено на 10 декабря. Выражаясь официальным языком, для того, чтобы стороны могли решить «жилищный» конфликт во внесудебном порядке. Пока о каких-либо попытках с той или другой стороны не слышно.