СВИДЕТЕЛЬ ИСТОРИИ

Мария ЭЙСМОНТ
«Народная Воля»
№ 232
12.12.2001

Михаил Бабич, бывший офицер охраны Вячеслава Кебича: «В Вискулях опасались предательства».

Сколько бы ни рассказывали очевидцы о том, что происходило в Беловежской пуще 8 декабря 1991 года, сколько бы ни давали интервью, интерес к этому историческому событию не иссякает.

Михаил Дмитриевич Бабич в 1991 году работал в Службе охраны премьер-министра Беларуси Вячеслава Кебича. За сутки до встречи в Беловежской пуще прибыл в Вискули, занимался организацией приема и размещения делегаций. Он в деталях помнит о том, как происходило подписание Вискулевского соглашения.

— Первым в Вискули прилетел Леонид Кравчук, — рассказывает Михаил Дмитриевич. — Прилетел непосредственно из Киева. Ельцин накануне встречи, 7-го утром, прилетел сначала в Минск, и уже из белорусской столицы он и его команда летели в Беловежскую пущу вместе с Шушкевичем и Кебичем.

Делегации прибывали на военный аэродром в Засимовичи, что в нескольких километрах от Вискулей. Время прилета было назначено одно, но самолеты почему-то задерживались. Никакой спецсвязи не было. Мы, образно говоря, смотрели в небо и ждали появления самолетов.

Высоких гостей встречала брестская власть во главе с председателем Брестского облисполкома Виктором Бурским.

Правительственные машины были расставлены в строгом порядке: сначала машина для Ельцина и российских гостей, потом — для Кравчука и уже потом для белорусских руководителей.

Российская делегация была самая многочисленная. Не считая высокопоставленных лиц, приехали еще 90 человек. Наши хозяйственники были в шоке: куда всех разместить? Некоторых гостей пришлось селить в Каменюках, и в Вискули их привозили по мере надобности.

— А где разместились Кравчук, Ельцин и Шушкевич? Как жили? Чьи апартаменты были лучше?

— В главном корпусе Вискулевской резиденции разместились Ельцин и Кравчук. Номера у них были абсолютно одинаковые. Внешне все выглядело так, что приехали два одинаковых по рангу гостя. Но, конечно, больше внимания уделяли Ельцину и российской делегации.

На территории заповедника было четыре деревянных домика. Один из них занимал Кебич, другой — Шушкевич, а в двух других разместились Гайдар с Шахраем и Бурбулис с Козыревым. Остальные, в том числе и наш министр иностранных дел Петр Кравченко, жили в самой обычной гостинице, в некоторые номера которой селили по три и четыре человека.

— Говорят, за стол переговоров главы союзных республик сели после удачной охоты на кабана?

— Это неправда. Гостям, как только они прибыли в Вискули, действительно предложили поохотиться. Но среди многочисленных членов делегации нашлось только два охотника — Кравчук и Фокин — премьер-министр Украины. Они отправились на охоту до ужина, провели в лесу не более 2 часов. Фокин подстрелил кабанчика, Кравчук — нет.

Ельцин в это время отдыхал в своем номере.

Ужин был назначен на 18 часов, длился часа 2. Российская делегация к ужину опоздала, все сидели и их ждали. Шушкевич не мог начать ужин без Ельцина. Как только в зале появился Борис Николаевич, все сразу оживились. Весь вечер был слышен только голос Ельцина: он рассказывал о московских делах, вопроса денонсации союзного договора тогда еще никто не касался.

— И что пили высокие гости? Откуда пошли слухи, что Вискулевские соглашения подписывались на пьяную голову?

— На протяжении всей встречи царила сугубо официальная обстановка. Члены делегаций даже не позволяли себе появиться в публичном месте без галстуков. Никаких выпивших, никаких кулуарных бесед за бокалом вина не было. Это был 1991 год, все придерживались консервативного партийного этикета.

После ужина почти вся белорусская делегация собралась в домике Кебича, не было только Шушкевича. Стали говорить о том, что Украина не хочет оставаться в составе СССР, и нам надо думать о том, как быть дальше, как сблизиться с Россией.

Белорусская делегация на правах гостей пригласила россиян в баню. Ельцин париться не пошел, но пошли все остальные: Гайдар, Шахрай, Козырев, Кебич, Шушкевич. Из украинцев не было никого. О чем шел разговор в бане, я не знаю, но когда члены делегаций вышли из бани, кто-то из россиян сказал: «Пора спать. Завтра с утра нас ждет большая работа».

Если бы накануне подписания соглашений была бурная ночь и много водки, как кто-то потом пытался придумать, то на следующий день никто не смог бы работать. А в шесть утра 8 декабря в домике Шахрая и Бурбулиса уже горел свет.

— Все расходы по приему делегаций взяла на себя белорусская сторона?

— Конечно. Это был официальный прием на государственном уровне глав соседних республик. Прием, к слову, проходил достойно.

— Что Вам больше всего запомнилось? Не было ощущения, что совершается государственный переворот?

— Не было. Может быть, по той причине, что все решалось спонтанно. Станислав Шушкевич всегда был честен, когда говорил, что в Вискули белорусское правительство ехало для того, чтобы обсудить ряд экономических вопросов, и уже на месте идея обычной рядовой встречи стала обретать политические очертания. Никаких домашних заготовок ни у кого не было. Когда делегации начали работать над проектом документа, выяснилось, что нет даже машинистки. Директор заповедника привез свою секретаршу, и только тогда появился напечатанный документ.

— В своих интервью Станислав Шушкевич действительно не раз говорил о том, что в Беловежскую пущу лидеры Беларуси, Украины и России приехали просто обсудить ситуацию, которая сложилась на тот момент в стране, что все решения принимались на месте. Тем не менее в прессе писали о том, что и Шушкевич, и Ельцин, и Кравчук опасались, что Горбачев пришлет спецназ и их арестуют?

— Охрана беловежской встречи осуществлялась по варианту приема высших должностных лиц. Сотрудников охраны было немного, они отвечали за безопасность глав республик и не более того.

Но когда стало ясно, какие принимаются соглашения, что по сути Горбачева лишают власти, стало нарастать чувство тревоги. Все понимали, что союзные спецслужбы могут знать о встрече в Беловежской пуще. Стали просчитывать, возможно ли позвонить в Москву Горбачеву, опасались предательства. Россияне привезли в Беловежскую пущу своих связистов: вдруг среди них есть человек Горбачева? Кроме того, на территории Вискулей была правительственная связь. Мы предприняли все меры для того, чтобы никто не смог подойти к городским телефонам и телефонам спецсвязи.

После подписания соглашений делегации быстренько разъехались. Поужинали и — по домам…

Позже мы говорили, что, конечно, если бы Горбачеву стало известно, какие документы подписываются в Вискулях, ему ничего бы не стоило направить в Беловежскую пущу подразделение спецназа и никакая бы охрана не помогла.

— Михаил Дмитриевич, Вы следовали за Кебичем по пятам. Какова его роль в принятии тех исторических решений? Накануне первых президентских выборов в Беларуси Вячеслав Францевич открещивался от своей подписи под Вискулевскими соглашениями…

— Кебич активно работал в составе нашей делегации. Самые важные предложения вносили россияне: Шахрай, Гайдар, Бурбулис. Все удивлялись: какие толковые, разумные предложения. Может, поэтому потом стали говорить, что россияне приехали в Беловежскую пущу с домашними заготовками. Я не знаю, так это было или нет. Но я видел, как много и активно работала в Вискулях эта тройка. Позже я читал воспоминания Гайдара о встрече в Беловежской пуще. Он писал, что Ельцин не посвящал его в замысел той встречи. Сказал только, что надо лететь в Минск, где предстоит обсуждение вопроса об усилении сотрудничества и координации политики России, Украины и Беларуси.

— А как Ваша жизнь сложилась после Вискулей?

— Еще три года я работал в службе охраны Кебича. Потом в стране прошли президентские выборы, к власти пришел Лукашенко. Пришла новая команда.

В Вискулях я больше не был. Но все эти годы я считал и считаю, что декабрьским вечером 1991 года произошло то, что должно было произойти.

***

Спустя два дня после подписания Вискулевских соглашений, 10 декабря 1991 года парламент Украины практически без обсуждения ратифицировал документы беловежской встречи. На следующий день Верховный Совет Беларуси проделал ту же процедуру. 12 декабря Вискулевские соглашения ратифицировал Верховный Совет РСФСР. Собрать Верховный Совет СССР не удалось.

Чуть позже к парламентам трех славянских присоединились парламенты пяти среднеазиатских республик и Армении. Высшие органы власти практически всех республик, подписавших в 1922 году союзный договор, его денонсировали. Так быстро и буднично закончилось семидесятилетнее существование великой державы — СССР.